Мать приводит дочь к профессору Фингеру (кожные и венерические заболевания). Профессор осматривает де­вушку и говорит:
— Мне очень жаль, сударыня, но у нее сифилис.
—  Ах, бедная моя девочка! Наверное, она подхватила это на унитазе.
— Не исключено. Хотя поза не слишком удобная.

Комиссар полиции:
—  Господин Зауэртайг, у нас имеется заявление о том, что вы, очевидно, живете в конкубинате.
— А что это такое — конкубинат?
— Ну, это означает, что вы живете с чужой вам женщи­ной, как со своей женой.
Зауэртайг, восторженно:
— Ну что вы, это намного, намного лучше!

Вена. Госпожа Блау встречает гоподина директора Грюна и рассказывает ему, дрожа от возмущения:
—   Представьте себе, господин директор, на Кертнерштрассе за мной бежит целая орава мальчишек и все кри­чат: «Шлюха! Шлюха!»
— Успокойтесь, сударыня, — отвечает Грюн, — и берите пример с меня: я уже двадцать лет на пенсии, а все по-прежнему обращаются ко мне «господин директор».

Мандельбаум вместе с помощником приезжает в Бер­лин. Поскольку им удалось быстро уладить все дела, он предлагает своему служащему перед отъездом домой схо­дить в бордель.
Спустя два часа они встречаются в вестибюле, и Ман­дельбаум говорит своему спутнику:
—  Не знаю, что и сказать… Моя жена умеет это все го­раздо лучше!
На что служащий отвечает:
— Намного лучше, господин Мандельбаум!

Что общего у хорошего векселя и плохой жены? И его, и ее никогда не потеряешь.
А какая разница между ними? По векселю сразу видно, в чьих руках он побывал, а по женщине — разве узнаешь?

Берлин, бордель, еврей, жена, профессор