Абрам приходит домой и видит: из-под кровати торчит огромная задница.
—   Циля, что это?
—   Ты что, не видишь? Это обыкновенный таз.
Абрам размахивается и со всей силы бьет по зад­нице ногой. Из-под кровати раздается голос:
—   Ой, то есть бом!

Пожилая еврейка разговаривает по телефону с сыном:
—   Как дела?
—    Мама, я не хотел тебя расстраивать, но я же­нюсь.
—   Благословляю тебя, сынок, ты же знаешь, как я тебя люблю.
—   Мама, она не еврейка, а китаянка.
—   Благословляю тебя, сынок, как ты хочешь, так и сделай.
—    Мама, несколько неприятных подробностей: у нее одна нога короче другой. Она очень бедная, и нам негде жить.
—   Если ты ее любишь, дай вам Бог счастья!
—   Мама, можно мы будем жить у нас дома?
—    Конечно, сынок. Вы займете нашу с папой спальню, а папа перейдет в кабинет.
—   Мама, а где будешь ты?
—   А я нигде не буду. Я сейчас положу трубку и умру.

На Одесском привозе встретились две еврейки:
—   Циля Моисеевна, как ваша головная боль?
—   Ушел играть в преферанс.

Возле театра встречаются два еврея.
—   Абраша, что ты здесь делаешь?
—   Как что? Приехал с женой в театр.
—   А почему не заходишь?
— Да не могу. Сегодня как раз моя очередь кара­улить машину.

Италия, Рим. Падает самолет. В салоне старый еврей отчитывает жену:
— Роза, я же говорил тебе, что деньги надо тра­тить с умом, а ты: брось в фонтан монетку — вернем­ся, брось монетку…

жена, кровать, мама, Одесса, самолет, театр, телефон