Берлинский еврей размышляет вслух:
—   С сионизмом такая штука: я просто не могу себе представить массовое переселение евреев… Но, в конце концов, если в Герингсдорфе (в свое время — излюбленное место купания у берлинцев) получается, почему бы и в Па­лестине не получиться?

В Средиземном море встречаются два парохода. Один идет из Израиля, другой направляется туда. На обоих парохо­дах собрались на верхней палубе евреи: едущие в Израиль — на одном, возвращающиеся обратно — на другом. Когда паро­ходы сближаются, пассажиры на том и на другом делают один и тот же жест: постукивают себя пальцем по лбу…

—  Сионизм, — говорит берлинский адвокат, — сам по себе прекрасен. Что касается меня лично, то я хотел бы, как только возникнет еврейское государство, стать его консу­лом в Берлине.

—  Шлойме, я подумал, кто же должен быть самым ум­ным человеком на земле? И рассудил так: самый умный на­род, ты с этим, наверно, согласишься — это евреи. А самые умные среди евреев — российские, в этом никто не сомнева­ется. А умнее всех среди российских евреев — сионисты, это тоже ясно. Умнейшие из сионистов сидят в Центральном ко­митете, — а разве могло быть иначе? И самого умного из Цен­трального комитета они сделают своим президентом, верно?
И вот что непонятно: он-то как раз такой осел, какого на всем свете не сыскать!

Что такое сионизм?
Это когда один еврей поручает другому взять у третье­го деньги, чтобы можно было послать четвертого в Палес­тину.

—  Господин доктор, что вы имеете против сионизма?
—  В принципе ничего. Лишь несколько отдельных воз­ражений. Во-первых, почему вы выбрали себе именно Па­лестину? На севере — болото, на юге — пустыня. Вы что, не могли найти место получше? Во-вторых, почему вы хотите, чтобы люди там говорили на таком мертвом языке, как ив­рит? И в-третьих, почему вы выбрали, как нарочно, именно евреев? Ведь есть народы куда более симпатичные.

евреи, еврей, Израиль, Палестина, сионизм