Еврей читает хронику о послевоенном голоде.
—   Ай-яй-яй, и все из-за этого усатого черта! Мимо проходил Берия и, услышав, потащил еврея к Сталину.
—  Кого вы имели в виду, товарищ Рабинович, под «усатым чертом»?
—   Гитлера, конечно!
Сталин:
— Хм… А вы, Лаврентий Павлович?

— Разрешите представиться. У меня фамилия из двух слогов. Мой первый слог то, что нам советская власть обещала. Второй слог то, что она нам дала. Райхер. Борис Моисеевич Райхер.

У Рабиновича спросили:
— Как вы считаете, чем порнография отличается от эротики?
— Очень просто! Когда товарищ Брежнев целует­ся с руководителями капстран — это эротика, а ког­да со своими — это уже порнография.

Царь устраивает смотр войск. В конце он спраши­вает у солдат, всем ли они довольны. Рекрут Пинхус жалуется:
—  Ваше величество, я еврей, и поэтому мне за­прещено жить, где я хочу, поступать в университет, и моя семья голодает.
Царь говорит:
— Думаешь, мне хорошо? Министры воруют, анар­хисты бросают в меня бомбы…
— Ваше величество, махнем вместе в Америку!

Хаим, вы смотрели по телевизору заседание Думы?
—   Смотрел.
— И вы слышали, что говорят депутаты?
—   А что, их надо еще слушать?

Брежнев, депутат, еврей, Сталин, царь