Еврей-композитор интересуется у врача:
—    Скажите, доктор, правду говорят, что гениаль­ность — это болезнь?
—   Не беспокойтесь — вы вполне здоровы.

—   Доктор, вы просили показать язык, я держу его так уже десять минут, а вы даже не посмотрели.
—   О, извините, мадам Гольдман, я просто хотел написать вам рецепт в спокойной обстановке.

Во время ликвидации нэпа спрашивают Рабиновича:
—   Как вы себя чувствуете?
—   Да хуже, чем вчера, но лучше, чем завтра.

Рабинович проходит мимо КГБ. На дверях — таб­личка: «Посторонним вход воспрещен».
—   Ха! Если бы там было написано «Добро пожа­ловать!», я бы туда вошел.

В КГБ доставили Рабиновича, ругавшего власть.
— О какой власти вы говорили?
—   О царской.
—   Так она уже 80 лет как свергнута!
— Вот я и говорю: какое было плохое царское правительство, триста лег правили, а на каких-то во­семьдесят лет не могли продуктов заготовить.

В очереди возмущаются: — Что за жизнь! Не страна, а бордель!
Рабинович вмешивается:
—  И это вы называете борделем? Хе! У моей бабуш­ки в Бердичеве был бордель, так там был тако-о-ой порядок!..

Еврей в московском гастрономе долго зовет про­давца, который разговаривает с приятелем о футбо­ле. Наконец, продавец спрашивает:
—   Ну, что вам нужно?
—   У вас есть икра?
—   Нет.
—   А семга?
—   Да иди ты к черту, жидовская морда!
Еврей спокойно рассуждает вслух:
—    Надо же, совсем как при Николае! Только тог­да были икра и семга…

Бердичев, бордель, врач, гастроном, еврей, КГБ, Рабинович