В американской армии было запрещено играть в покер. Католик, протестант и иудей нарушили этот запрет и те­перь должны отвечать перед судом.
Католик:
—  Клянусь пресвятой Девой Марией, я не играл в по­кер!
Протестант ссылается на Мартина Лютера и тоже кля­нется, что не играл.
Наконец судья вызывает иудея, и тот говорит:
—  Ваша честь, судите сами: мог ли я один, сам с собой, играть в покер?

Среди восточноевропейских евреев принято было, когда их спрашивали о возрасте, добавлять к числу лет благочести­вое пожелание «до ста двадцати» — имея в виду дожить до такого преклонного врозраста.
Начальник полиции в царской России (естественно, убежденный антисемит) спрашивает у еврея:
— Сколько тебе лет?
— Пятьдесят — до ста двадцати лет.
— То есть семьдесят лет?
— Нет, пятьдесят — до ста двадцати лет.
— Что за бессмыслица! — возмущается полицейский. — Вот, к примеру, я назову тебе мой собственный возраст: со­рок. А теперь скажи, сколько, по-твоему, мне лет?
— Сорок — до сорока одного, господин начальник!

В канун субботы было принято вызывать для чтения То­ры в синагоге одного из Конов, Коэнов, Коганов, Каганов — словом, потомков коэнов, служителей Храма (причем они вовсе не обязаны были носить это имя в обычной жизни). За эту честь вызванный должен был пожертвовать какую-то сумму.
Барон Шпарвиц из любопытства заглядывает в синаго­гу и слышит, как шамес возвещает:
— Кон — двадцать марок!
Барон Шпарвиц, не раздумывая ни секунды, подает голос:
— Сто марок!
— Но господин барон не знает даже, о чем речь! — гово­рит шамес.
— А зачем? Я знаю: если Кон предлагает за что-то двад­цать марок, значит, оно стоит все сто!

антисемит, армия, евреи, покер, синагога, судья