Особенности этнокультурной идентичности русскоязычных иммигрантов

Комплекс проблем этнокультурного и духовного характера, затрудняющих процессы аккультурации и интеграции русско­язычных иммигрантов в израильское общество, тесно связан с общими цивилизационными особенностями русского и совет­ского еврейства. После революции 1917 года и вплоть до середи­ны 80-х годов прошлого века — почти три поколения — в Совет­ском Союзе целенаправленно и жестоко выкорчевывались еврей­ская религия и традиция, образ жизни и культура, на которых в течение веков основывалась этническая и национальная иден­тичность еврейского народа. Любые попытки приобщиться к тра­диционным и современным формам еврейской жизни преследо­вались и подавлялись. Все эти условия в сочетании с полной язы­ковой изоляцией от иврита, языка древнего и современного Из­раиля, и идиша, языка европейского еврейства, а также этничес­ки смешанные браки существенно трансформировали содержа­ние этнической идентичности советских евреев.

Вместе с тем государственный антисемитизм вызывал ни­когда не прекращавшееся еврейское сопротивление внутри СССР и за рубежом. Вопреки поставленным целям антисеми­тизм усиливал стремление многих советских евреев к этнической и национальной идентичности, потребность в сохранении основ национального самосознания, достоинства и противодействия ассимиляции. Советские евреи, несомненно, были органичес­кой частью общества, преодолевая одновременно глубокое от­чуждение от него, переходившее иногда в угрозу репрессий и ге­ноцида, как в 1948-1953 годах, во времена «борьбы с космополи­тами» и «дела врачей». В периоды обострения международной ситуации в связи с кризисом на Ближнем Востоке советских ев­реев заставляли публично осуждать политику Израиля и выра­жать лояльность советской власти.

Напомню, что евреи всегда использовались советским ре­жимом как заложники для оказания давления на США и Изра­иль. В этих условиях этническая и национальная идентичность советских евреев не могла формироваться естественно и гармо­нично, отличаясь внутренней противоречивостью и негативной направленностью, неудовлетворенностью собой и обществом. Когда в СССР начался «парад национальных суверенитетов» и «союз народов» стал разваливаться, большинство советских ев­реев осознали необходимость в позитивной этнонациональной идентичности. Когда на политической сцене появились нацио­налистические и черносотенные антисемитские организации, а Уровень личной и общественной безопасности в стране резко по­низился, сотни тысяч евреев с особой остротой ощутили потреб­ность в собственном национальном доме. Именно эта потреб­ность стала основным фактором формирования новой нацио­нальной идентичности и в конечном счете привела большинство советских евреев к решению репатриироваться в Израиль. Есте­ственно, такой решительный поворот в жизни сотен тысяч семей обусловлен не одной, а целым комплексом причин и соответст­вующих мотивов, которые невозможно определить как сионист­ские, что является упрощенной идеологизацией сложного соци­ального явления. Это связано также с извращением смысла это­го понятия советской идеологией и пропагандой, трактовавшей сионизм как крайний национализм. Наконец, в конце двадцато­го века, «века крушения идеологий», большинство советских ев­реев негативно относились к любым навязываемым идеологиче­ским конструкциям. Тем не менее при всем разнообразии кон­кретных причин мотивационным ядром решения об эмиграции большинства советских евреев, по своей сути, является именно стремление жить вместе со своим народом, «среди своих» — стремление, которое является смыслом сионизма. Это стремле­ние подкреплялось активной пропагандой представителей Ев­рейского агентства, передачами израильского радио на русском языке, убеждавшими евреев СССР/СНГ, что они будут приняты в Израиле как желанные и востребованные члены общества.

Немногие из будущих иммигрантов знали тогда реальную си­туацию в Израиле и задумывались о ней: недостаточной готовно­сти государства к приему сотен тысяч иммигрантов, о нежелании израильского общества принять и интегрировать их как равно­правных сограждан, о кризисе самой идеологии классического сионизма, бывшего до недавнего времени основой национальной культуры Израиля.

Действительно, кризис основ идеологии сионизма, возник­ший задолго до начала «большой русской алии», стал отражением усиливающейся социальной дифференциации населения, перма­нентного конфликта Израиля с палестинскими арабами и сосед­ними странами, а также коррозии и утраты многих общенацио­нальных ценностей, объединявших весьма разнородное израиль­ское общество. Противники классического сионизма Бен-Гурио- на, считавшего Израиль национальным домом, открытым для ев­реев всего мира, выдвинули в начале 80-х годов концепции «нео­сионизма» и «постсионизма», различающиеся отношением к оп­ределению Израиля как еврейскому и демократическому госу­дарству. Сторонники этих диаметрально противоположных кон­цепций считают, что Израиль может быть или еврейским государ­ством — в ущерб принципам демократии, или демократичес­ким — но тогда оно будет «государством всех граждан» (Габизон, 1999). Дискуссия на эту тему продолжается, отражая кризис изра­ильских элит и структур власти, реальные противоречия в идео­логии и политике Израиля перед лицом все более сложных внут­ренних, региональных и глобальных проблем. Следует отметить, что представители русскоязычной общины все более активно участвуют не только в политических дебатах по этим актуальным вопросам, но и предлагают свои мировоззренческие концепции настоящего и будущего Израиля. Автор книги «Универсальный сионизм» Д. Радышевский считает, что необходимо объединить заповеди иудаизма, национальные задачи еврейского народа и стратегию государства в общей «телеологии Израиля», суть кото­рой — стать модельным образцом современной цивилизации. Ве­дущая роль в осуществлении этой миссии Израиля принадлежит «русским» евреям, так как они — «прирожденные интеграторы благодаря тому сплаву культур, из которого они созданы. Они од­новременно интернационалисты и сионисты, рационалисты и мистики, евреи и русские» (Радышевский, 2006).

Бывшие советские евреи, приехавшие в Израиль в 70-х годах, также испытали на себе появление и нарастание этого кризиса, однако условия их профессиональной, культурной и духовной адаптации были по многим причинам более благоприятными, чем те, в которых оказались иммигранты из СССР/СНГ, приехав­шие в начале 90-х. Оставляя «за скобками» острые социально- экономические проблемы прямой абсорбции, следует признать, что одним из главных разочарований большинства русскоязыч­ных иммигрантов было осознание иллюзорности этнокультурной и национальной солидарности, которую они надеялись встретить в Израиле. Общий национальный дом, в который они надеялись войти как равноправные граждане, оказался разделенным на множество секторов, ни один из которых не считал иммигрантов «своими». Благодаря огромной массе и интенсивности иммигра­ции из СССР/СНГ, «русские» в течение короткого периода пре­вратились в один из секторов Израиля. Русскоязычная община стала наиболее крупной субэтнической общностью страны, оста­ваясь, тем не менее, в положении этнокультурного меньшинства, занимающего нижние этажи в социальной, политической и этни­ческой иерархии общества. Иммигранты столкнулись с множест­вом предрассудков и негативных стереотипов, культивируемых и распространяемых израильскими СМИ на всех уровнях массово­го сознания, с дискриминацией в семейном законодательстве, в сфере занятости и социального обеспечения.

В этих условиях процесс формирования новой, постсовет­ской, позитивной этнической и национальной идентичности у многих иммигрантов из СССР/СНГ не только задержался и де­формировался, но во многих случаях приобрел негативную на­правленность. Это относится в первую очередь к так называемым негалахическим евреям, большинство которых до приезда в Изра­иль идентифицировали себя как евреи, к внукам евреев и их де­тям, многие из которых оказались в Израиле людьми не только без национальности («ло рашум»), но и без полного гражданства.

Вместе с тем следует отметить специфические особенности этнокультурной идентичности советских евреев, обусловленные характером страны, из которой они приехали в Израиль — ее ог­ромными масштабами и имперской политикой. Комплекс этих специфических особенностей можно условно назвать «синдро­мом сверхдержавности и культурного превосходства», который содержит как позитивные, так и негативные компоненты. Кроме того, некоторые важные черты этнокультурной идентичности русскоязычных иммигрантов связаны с положением, которое многие из них занимали в социальной и территориальной струк­туре населения СССР/СНГ: большинство евреев до приезда в Из­раиль жили в крупных городах, обладали высоким уровнем обра­зования, входили в состав научно-технической интеллигенции и принадлежали к среднему классу.

евреи, Израиль, иммигранты, русские, статья