«Острова обособленности» русскоязычных в Израиле

Как уже отмечалось, иммигранты 90-х годов создали много­численные социальные, политические и культурные институты. Многие из этих «островов обособленности» служат прежде всего для сохранения русского языка и культуры. Таким, например, яв­ляется клуб «Санкт-Петербург» в Иерусалиме — группа из 500 че­ловек, говорящих между собой исключительно по-русски, кото­рых объединяют праздники, новости и события, связанные с их родным городом (Зильберг, 2000: 212). Возможно, это крайний случай, поскольку членами клуба являются в основном женщины старше 45 лет, треть из которых старше 65 лет. Тем не менее на этом примере видно, что большое количество иммигрантов счи­тают русский язык и культуру неотъемлемой частью своего само­сознания. В крайней, на мой взгляд, форме эту позицию представляет писатель и журналист Алек­сандр Гольдштейн, превозносящий русскую литературу и культу­ру и отрицающий все, что «отдает Востоком», — скорее всего, он вынес это из своего детства, проведенного в Баку. Хотя Гольд­штейн уничижительно отзывается о материальной и духовной культуре Израиля, но и его идентификация противоречива. «Рус­ский — мой язык, но Россия — не моя страна. Моя страна — Из­раиль». Он утверждает, что создает израильскую литературу на русском языке.

Широкий спектр иммигрантских организаций, включая «ос­трова обособленности» для всех — от изоляционистов до сторон­ников интеграции, — продолжает существовать. Одним из успешных проектов русскоязыч­ной общины является система школ МОФЕТ, которая была созда­на по инициативе небольшой группы учителей-иммигрантов при поддержке директора одной из старейших школ Тель-Авива, а позже получила поддержку Союза учителей-иммигрантов как ре­акция на их неудовлетворенность израильскими школами и до­полнительная возможность трудоустройства членов союза. Все начиналось как дополни­тельные занятия по математике, естественным наукам, русскому языку и литературе, которые проводились бывшими учителями из иммигрантской среды и предназначались тем детям- иммигрантам, чьи родители не были удовлетворены обучением в израильских школах и стремились дать своим детям более высо­кую интеллектуальную подготовку. Вскоре система образования

МОФЕТ охватила весь Израиль, включая детские сады и общеоб­разовательные школы. По требованию инициаторов МОФЕТ рус­ский язык и литература вошли в учебные планы средних школ. Так, некоторые опытные учителя-иммигранты, например, учи­тель физики из города Акко и учитель математики из района Ие­русалима, которые начинали с того, что предлагали частные уро­ки детям иммигрантов, вскоре привлекли внимание своим исклю­чительным профессионализмом и были вовлечены в общую сис­тему дополнительного образования. Поскольку благодаря высо­кому уровню преподавания система МОФЕТ стала общепризнан­ной, коренные израильтяне также начали направлять туда своих детей. Не теряя собственной автономии, система МОФЕТ стала частью общей системы образования и завоевала признание, вклю­чив педагогический потенциал русскоязычной общины в содержание и формы образования в Израиле.

«Русские» рестораны, танцевальные кружки для детей, диско­теки для иммигрантской молодежи, гастроли российских рок-исполнителей, артистов, театральных трупп и особенно семейные праздники — дни рождения, свадьбы — сохраняются и процвета­ют как культурные явления в русскоязычной общине. Сравни­тельно высокая концентрация иммигрантов во многих неболь­ших городах обеспечивает благоприятную экономическую и со­циальную среду для поддержания деятельности подобных инсти­тутов. Более 80% иммигрантов живут в городах, где они составля­ют третью часть или даже больше населения. Благодаря высокой доле русскоязычного населения,’ инициирующего формирование и развитие общинного самосо­знания, и при наличии «критической массы» иммигрантов, под­держивающих эту инициативу, формируются аудитория, рынок и общественный интерес к подобным институтам. Например, в Бат-Яме проживают 48 тысяч иммигрантов из СССР/СНГ (30% населения города), в Ашдоде — 72 тысячи (35%), в Беэр-Шеве – 59 тысяч (30%).

Ключом к пониманию феномена процесса формирования автономной общинной культуры параллельно с интеграцией в израильском обществе может служить некогда популярная в СССР поговорка, которую можно применить к отношениям им­мигрантов и израильтян. Когда неевреев в СССР спрашивали об отношении к евреям, они отвечали: «На обед — да, но не на ужин». Это означало, что работать с евреем и даже делить с ним обед — это нормально, но это не значит, что его можно пригла­сить на ужин или на семейный праздник. Как ни странно, но так же обстоят дела у иммигрантов в Израиле. Иммигрант интегри­рован в израильское общество — на работе, в учебе, в армии, но отдыхая или празднуя, он выбирает близких друзей и традиции, знакомые по прежней жизни.

Тираж «Вестей», как ежедневной газеты, постоянно сокра­щается в последние годы, но в то же время пятничный выпуск га­зеты с приложениями, который читают в дни отдыха, остается по-прежнему популярным и продается в несколько раз лучше, чем ежедневные выпуски (Гаарец, 2003). Как показали исследова­ния 90-х годов, очень немногие из иммигрантов читали газеты на иврите в первые годы после приезда в Израиль (20%), обратно пропорционально возрасту. Более поздние исследования показали, что 9% иммигрантов читают из­раильскую прессу регулярно, 26% — иногда. Коммуникативные потребности остальных иммигран­тов удовлетворяют пресса, радио и телевидение на русском языке, хотя в последние годы картина несколько усложнилась. Взамен теории о двух основных векторах адаптации иммигрантов — изо­ляции и интеграции — Адони и Коэн предложили концепцию о четырех основных группах иммигрантов в зависимости от модели использования информации: первая группа, «дуалисты» — поль­зуются информацией как на иврите, так и на русском языке, они составляют 26% опрошенных. Вторая группа, «адаптирующие­ся» — те, кто ориентирован на СМИ на иврите (18%). Третья груп­па, «изоляционисты» — пользуются почти исключительно русско­язычной информацией (45%). Наконец, четвертая группа вообще не использует СМИ (10%). Хотя до пол­ной интеграции еще далеко, налицо прогресс в этом отношении — почти 50% иммигрантов пользуются в той или иной степени ин­формацией на иврите, что существенно отличается от данных пре­дыдущих исследований; при этом «русский» компонент иденти­фикации иммигрантов продолжает существовать параллельно. Высокий удельный вес иммигрантов, использующих исключи­тельно русскоязычную информацию (50%), стал главным услови­ем появления на израильском телевидении русскоязычного кана­ла «Израиль плюс». Но еще до этого иммигранты могли смотреть 3-4 русскоязычных кабельных телеканала. В настоящее время с телевидением происходит то же, что и с прессой на русском язы­ке: большинство иммигрантов смотрят израильский телеканал, где новости и дискуссионные программы посвящены израиль­ской повестке дня, обсуждаются израильтянами, реплики учеников переводятся с иврита на русский язык, а русская речь сопровождается субтитрами на иврите.

-

Во все времена, на всех континентах и странах женщин всех возрастов интересовали такие вещи, как модная одежда, женская мода. Конечно, не каждому мужчине понять это странное пристрастие к модным тенденциям и новинкам моды – но, куда уж денешься от суровой реальности – женщина и мода, в особенности модная одежда – вещи практически неразделимые.

евреи, Израиль, иммигранты, русские