Становясь израильтянами

Вероятно, сменится одно или более поколений, прежде чем «острова обособленности» сольются с материком израильской социальной и культурной жизни, хотя этот процесс наблюдается уже сегодня. Театр «Гешер», созданный в 1991 году, начинал как труппа профессиональных актеров-иммигрантов, играющих по-русски и на иврите. Для постановки спектаклей на иврите в театр приглашали консультанта, поскольку никто из труппы не знал язык достаточно хорошо. Вскоре профессионализм актеров и оригинальность режиссерских постановок принесли «Гешеру» признание как лучшему театру Израиля. Многие нынешние акте­ры этого театра родились в русскоязычных семьях, но выросли и получили образование в Израиле. Хотя в репертуаре театра оста­лись русскоязычные пьесы, большинство спектаклей идет на ив­рите, но, тем не менее, многие зрители в зале – русские, как, на­пример, на спектакле «Мастер и Маргарита» по Булгакову. При этом и театр, и его зритель чувствуют себя вполне комфортно. Ус­пех «Гешера» подтолкнул иерусалимский театр «Цилиндр» и его труппу, пять лет пытавшуюся добиться успеха, пойти по пути кол­лег: объединить талантливого и опытного режиссера с молодыми русскоязычными актерами, выросшими в Израиле, и привлечь широкую публику постановками на иврите.

Еще один пример успеха — ансамбль «Музыка Этерна», со­зданный дирижером Ильей Плоткиным. Это хор, состоящий из профессиональных певцов, которые начинали с церковно-славян- ских литургий, но затем включили в свой репертуар еврейские пес­нопения и классические произведения, и теперь он принимает участие во всех хоровых фестивалях в Израиле, выступает по всей стране. Издательство «Зеркало» опубликовало антологию еврей­ской литературы в русском переводе, выпускает альманахи русской поэзии и прозы в переводе на иврит, эссе русскоязычных иммиг­рантов и таким образом расширяет культурные горизонты в обоих языковых направлениях на основе диалога культур (Гаарец, 2002).

Этот диалог углубился и расширился с появлением’нового поколения иммигрантов-писателей. В 90-годах писатели-иммиг­ранты писали в основном о жизни в России и об отъезде из Рос­сии — «эпос о массовой эмиграции» был центральным событием в их жизни. Внимание нового поколения русскоязычных писате­лей сосредоточено на жизни в Израиле: на культурном шоке, пе­реживаемом иммигрантами после приезда, на обществе алчных собственников и нечестных работодателей — о том, с чем иммиг­ранты познакомились в первую очередь. Рассказывают о травме, которой для иммигранта-интеллектуала становится столкнове­ние с нетерпимым, порой враждебным провинциальным окруже­нием (Гаарец, 2002). Хотя большинство из них пишут по-русски, теперь они пишут о природе израильского общества и о месте им­мигранта в этом обществе. Столкновение с этими проблемами — первый шаг иммигранта к формированию новой израильской идентичности, к определению соотношения между израильски­ми и другими компонентами национального самосознания.

Выводы

Быть иммигрантом — это значит в большинстве случаев об­рекать себя на определенную степень личностной маргинализа­ции. Чтобы принять новую форму национальной идентификации и культуры, многим иммигрантам приходится пересмотреть свою историческую память, обратиться к новым героям, к новой исто­риографии, к новым формам интерпретации прошлого, отодви­нув в подсознание предыдущие воспоминания. В этой ситуации происходит психологический и культурный диссонанс, поскольку память продолжает жить. Хотя порой она трансформируется, все-таки возникает конфликт между новооб- ретенной памятью и исторически сложившейся контрпамятью. Во многих случаях, особенно у пожилых иммигрантов, этот кон­фликт может продолжаться всю жизнь, каким бы сильным ни бы­ло желание стать частью нового общества и нации. В этом явле­нии, как в зеркале, отразился конфликт, ставший мотивом имми­грации в Израиль сотен тысяч бывших граждан СССР/СНГ. По­ка новая идентификация формируется и пускает корни, иммиг­рант может оказывать лишь минимальное влияние на окружаю­щее общество. В поколении третьей волны «русской» иммигра­ции, еврейская и сионистская мотивация которой была намного слабее, чем у их предшественников, этот конфликт был намного острее. Поэтому наличие большой и сплоченной русскоязычной общины с сильным самосознанием помогает иммигрантам спастись от маргинализации: предостав­ляя большое количество социальных и культурных институтов, помогающих сохранить и укрепить достоинство личности, она позволяет использовать общинные нормы и культурные ценнос­ти как точку опоры для распространения своего влияния на до­минирующую культуру. Кроме того, община предоставляет им­мигрантам привычную и дружественную среду, помогая спра­виться с отчуждением и растерянностью, сопровождающими процесс иммиграции. Как показано выше, такого рода общинная жизнь стала главной особенностью «большой алии» 90-х годов с ее огромной массой и интенсивностью, с высоким интеллекту­альным уровнем общины и ее быстрой самоорганизацией. С са­мого начала русскоязычные иммигранты осознавали важность общинных институтов для обеспечения функционирования об­щины в целом. Так, клуб «Санкт Пе­тербург», упоминавшийся ранее, в качестве своего девиза выбрал строки из популярной в СССР бардовской песни: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Владимир Глозман, иммигрант 70-х годов и активист русскоязычной общины, гово­рит: «Община — это не гетто, в котором жизнь советских иммиг­рантов противопоставляется жизни в Израиле. Это скорее спо­соб, которым мы заявляем о себе лично и о нас вместе как о сооб­ществе в Израиле, принося наибольшую пользу израильскому обществу. Как отдельные личности, мы можем затеряться, как община — мы можем дать обществу и получить от него намного больше».

В этой связи можно перечислить целый ряд направлений, на которых иммигранты из СССР/СНГ оказали влияние на изра­ильскую национальную идентификацию, укрепив ее отличитель­ные особенности, в том числе те из них, которые ослабели в пе­риод огромных изменений в экономике и демографии Израиля, введя новые и расширив старые горизонты. Первое, что следует отметить, — это усиление чувства моральной правоты во многих областях деятельности. В период создания Государства Израиль, когда в обществе доминировало острое осознание бедности при­родных ресурсов страны, основным богатством считались чело­веческие ресурсы. В те годы копировались образцы западной ци­вилизации и отрицалась «левантизация» в различных сферах жиз­ни Израиля. По мере роста численности и изменения состава на­селения Израиля, а также благодаря тотальной деидеологизации и погружению в частную жизнь, эта тенденция становилась все менее значимой. Иммигранты из СССР/СНГ «подняли планку» профессионализма в театре, спорте, образовании. В этих и мно­гих других сферах СССР отличался высочайшим уровнем про­фессионализма. Кроме того, иммигранты применили в новых ус­ловиях принцип, хорошо усвоенный советскими евреями: хо­чешь добиться признания и высокого статуса — будь на голову выше остальных, — лозунг, общий для всех иммигрантов в мире. Иммигранты работают больше и тяжелее, чем коренные израиль­тяне, чтобы утвердиться и добиться такого же уровня материаль­ного благосостояния. Преемственность этих характеристик во­плотилась благодаря деятельности учителей и воспитателей во многих сферах, например, учителей физики и математики систе­мы образования МОФЕТ, спортивных тренеров и театральных режиссеров. Их преданность делу, профессионализм и прогрес­сивные методы помогают воспитывать будущие поколения, стали частью общественного сознания. В целом, можно сказать, что влияние иммигрантов возвращает Израиль к доминировавшей некогда «западной» культурной ориентации.

Второй областью, в которой иммигранты оказали значитель­ное влияние, действуя в основном посредством политических ме­ханизмов, — это усиление светскости израильского общества. Это сложный процесс: с одной стороны, многие иммигранты по­зитивно принимают религиозные традиции Израиля, с другой — их сознательное сопротивление религии не ослабевает. Однако это не столько протест против религии как таковой, сколько про­тив доминирующего положения религии в обществе и государст­ве. Ощущение неполноценности и отверженности, присущее многим иммигрантам, направляет их общину в сторону отделе­ния религии от государства. Это связано с тем, что, с точки зре­ния ортодоксальных религиозных учреждений, все большее чис­ло русскоязычных иммигрантов не являются евреями. Несмотря на это, они въехали в Израиль согласно Закону о возвращении, и многие из них считают себя нерелигиозными, но этническими евреями, связывают свою судьбу и судьбы своих детей с Израилем и надеются, что не будут ущемлены в своих гражданских правах. Поскольку численность иммигрантов из СНГ увеличивается, во­прос об отношениях между государством и религией продолжает обостряться. Продемонстрировав всему израильскому обществу высокий уровень гражданского сознания и используя политичес­кие рычаги, русскоязычная община, по всей видимости, не оста­вит попыток найти законодательное решение проблем личного статуса. Как бы долго ни продолжалась эта борьба, победа в ней будет означать фундаментальные изменения в самосознании из­раильтян в направлении большей идеологической и культурной светскости, чем отличалось догосударственное сообщество пер­вопроходцев, строителей и основателей Израиля.

Менее значительным, но, тем не менее, важным было влия­ние иммигрантов на расширение кругозора израильтян, их боль­шую открытость внешним влияниям. Давление со стороны им­мигрантов, ищущих новую идентификацию, но не желающих принимать стандартизованные израильские модели, создало си­туацию, изменившую обе стороны. Пока что данные изменения существуют лишь как тенденции. Характер и структура новой, интегрированной израильской идентичности станут понятны в будущем, так как продолжительность жизни «большой алии» в Израиле не превышает пока и одного поколения, а результаты та­ких изменений становятся очевидными лишь в третьем поколе­нии. А пока диалог между коренными израильтянами и русско­язычной общиной иммигрантов требует пересмотра устоявшихся мифов и «непреложных истин». Этот процесс, естественный для любого общества, происходит также в Израиле под влиянием масштаба, интенсивности и качества иммиграции 90-х годов из СССР/СНГ.

По данным опроса, 80% «русских» иммигрантов определили степень своей адаптации в Израиле как «удовлетворительную» или «весьма удовлетворительную», сообщив, что они не сожалеют о своем решении приехать в Израиль и ощущают свою причастность к развитию экономики и культуры страны. В то же время иммигранты склонны придерживаться критиче­ского отношения ко многим общественным институтам и полити­ческим решениям правительства. Похоже, такое сочетание — удовлетворенности Израилем и критического отношения к нему — наилучший способ стать настоящими израильтянами.

евреи, Израиль, израильтяне, иммигранты, русские