Три волны иммиграции в Израиль

Немало особенностей сопутствовало обстоятельствам отъезда евреев из СССР/СНГ в разные периоды, так же как и обстоятель­ствам их приезда в Израиль. Различают три основные волны эмиг­рации из СССР в период после Второй мировой войны.

Первая волна началась в 1955 году и продолжалась до 1967 года. В этот период прибыли более 12 тысяч иммигрантов. Это были в основном евреи, которые во время Второй мировой войны оказались разделены с родственниками, жившими в Израиле, — отнюдь не все из них были пожилыми. Благодаря небольшим размерам эта группа русскоязычных им­мигрантов была не слишком заметна и легко абсорбировалась в Израиле, к тому же она состояла из людей, которых Израиль осо­бенно привлекал. Превратности «русской» иммиграции этого пе­риода отражают ее тесную связь с политикой СССР: она прекра­тилась после войны в Синае 1956 года, но затем постепенно оживлялась по мере нормализации отношений между Израилем и СССР и, дойдя до 1900 репатриантов в 1966 году, была прерва­на Шестидневной войной 1967 года.

Вторая волна «русской» иммиграции началась в середине 1968 года и продолжалась до ранней осени 1989 года. В этот период в Израиль из СССР прибыли еще 180 тысяч иммигрантов, в то вре­мя как десятки тысяч советских евреев уехали в США, Германию и многие другие страны. Эта волна иммигра­ции отличалась от предыдущей, поскольку сопровождалась откры­той общественной борьбой, инициированной евреями в СССР. Та­ким образом, эта волна сопровождалась ростом национального са­мосознания и солидарности, стремлением узнать обо всех аспектах жизни евреев. Тогда, особенно в первые годы этого периода, боль­шинство иммигрантов представляли «западников» — жителей Прибалтики и Западной Украины — и «традиционалистов», в ос­новном бывших жителей Грузии.

Все эти особенности смягчили условия интеграции иммиг­рантов из СССР в Израиле, не оказывая давления на существую­щие общественные институты, культурные и политические моде­ли развития.

Третья волна «русской» иммиграции началась в октябре 1989 года и продолжается поныне. До конца 2000 года в Израиль при­были более 1100 тысяч иммигрантов из СССР/СНГ. В 2002 году среднемесячная «норма» прибытия составляла 1500 иммигрантов. Чтобы понять поведенческие модели предста­вителей этой самой мощной волны иммиграции в Израиль и ее влияние на израильскую национальную идентификацию, следует проанализировать три фактора: количество, качество и интен­сивность «русской» иммиграции.

Этот бурный поток иммиграции из СССР/СНГ превратил русскоязычных израильтян в самую крупную общину страны, за исключением уроженцев Израиля. К началу 2003 года иммигран­ты из СССР/СНГ составляли 21% еврейского населения Израи­ля. Эта огромная часть населения Израиля привела к изменению равновесия в обществе. Русскоязычных иммигрантов оказалось слишком много, чтобы полностью абсорбироваться в Израиле, как это произошло с их предшественниками. Их количество, «критическая масса» была столь значительной, что оказала влия­ние на общество, политику, культуру и экономику страны.

Однако не только величина, но и качество иммиграции ока­залось не менее важным фактором. Особенно высокими качест­вами отличались первые две волны «русской» иммиграции, они были оценены как желанный вклад в израильское общество. Тре­тья волна иммиграции, «большая алия», не снизила традиционно высокий уровень образования и культуры «русской» иммиграции: в ее составе в Израиль приехали писатели, художники и музыкан­ты, техническая интеллигенция и ученые. Свыше половины «рус­ских» иммигрантов (55%) имели образование 13 лет и более, в то время как в Израиле удельный вес аналогичной группы составлял в 1990 году лишь 28% численности еврейского населения. Таким образом, «русская» иммигра­ция повлияла на общий рост уровня образования в Израиле. Вме­сте с «большой алией» приехала почти вся еврейская интеллиген­ция СССР/СНГ: между 1989 и 1998 годами только из трех главных интеллектуальных центров СССР — Москвы, Санкт-Петербурга и Киева — в Израиль прибыли 117 тысяч иммигрантов. Русскоязычная интеллигенция обеспечила об­щинное лидерство, необходимое для начала диалога с интелли- гентами-старожилами и для стимулирования перемен в израиль­ской идентификации.

Третьим важным фактором, определившим влияние «рус­ской» иммиграции, была ее интенсивность — особенность, кото­рая редко обсуждается в исследованиях. В ходе второй волны им­миграции в Израиль в течение 20 лет прибывали в среднем 715 иммигрантов в месяц. Третья волна была в 10 раз мощнее — в среднем 6 740 иммигрантов в месяц. Только с октября 1989 до конца 1992 года в Израиль прибыли 400 000 иммигрантов из СССР/СНГ. Такая интенсивность иммиграции означает, что ог­ромное количество людей одновременно переживали начальную, наиболее трудную стадию адаптации. Это обстоятельство обост­рило ощущение общинной солидарности, осознание необходи­мости совместных действий для облегчения положения.

В этот период правительство Израиля находилось в руках партии, исповедовавшей доктрину минимального государствен­ного вмешательства во многие сферы жизни, в том числе в адапта­цию иммигрантов. На смену тщательному государственному кон­тролю и опекунской деятельности «центров абсорбции» пришла государственная политика «прямой абсорбции». Иммигранты по­лучали определенную сумму денег на покрытие первоначальных расходов («корзина абсорбции») и должны были решать проблемы поиска жилья и работы наравне с другими гражданами. В дополнение к этому в начале третьей вол­ны «русской» иммиграции Министерством абсорбции руководил министр, представлявший в правящей коалиции одну из ультра­ортодоксальных партий и уделявший больше внимания духовным аспектам, чем материальным условиям жизни иммигрантов. Ак­центирование внимания на необходимости обрезания всех имми­грантов мужского пола, включая взрослых, и на замене прежних имен на еврейские имена «новорожденных евреев» вызывало у иммигрантов обиду и нередко ощущение нелепости предлагаемых им акций.

Следует отметить еще два важных аспекта данной волны им­миграции. Во-первых, от двух предыдущих волн отличался ее со­циальный состав. Она включала в ос­новном жителей внутренних, центральных и провинциальных го­родов России и Украины, а также упомянутую интеллигенцию. Естественно, что процент смешанных браков среди иммигрантов этой волны был самым высоким после Второй мировой войны, и, конечно же, их еврейское самосознание и соответствующие зна­ния были намного слабее. Многие из иммигрантов родились по­сле Второй мировой войны или после смерти Сталина в 1953 го­ду. Кроме того, эта волна иммиграции совпала с периодом эконо­мической и политической дестабилизации в СССР в 1989—1991 годах, и факторы, «выталкивавшие» эмигрантов из СССР, были намного сильнее факторов, «притягивающих» их в Израиль. Ос­новными «притягивающими» в Израиль факторами были свя­зи — семейные, дружеские, соседские, с бывшими коллегами по работе — с теми, кто успешно устроился в Израиле. Этот прилив иммиграции к берегам Израиля, более сильный, чем в другие страны мира, определялся еще тем, что с октября 1989 года США перестали предоставлять статус беженцев евреям — иммигрантам из СССР, которые могли теперь попасть в США только на общих основаниях с другими иммигрантами.

Дополнительное влияние на формирование идентификации этой волны иммиграции оказали выдающиеся культурные и об­щественные деятели, прибывшие в Израиль в составе предыду­щей волны «русской» иммиграции, понимавшие израильское об­щество и желавшие посвятить себя трансформации разнородной массы иммигрантов из бывшего СССР в независимую общину в составе израильского общества. Среди них был Анатолий Щаранский, чье международное признание дало ему возможность поднять проблему положения «русских» иммигрантов в Израиле на высокий уровень. Его организаторские способности, исполь­зованные для создания и финансирования Сионистского форума советского еврейства, заложили прочную институциональную основу культурного и политического развития общины. Другим выдающимся деятелем из среды иммигрантов был бывший узник Сиона Эдуард Кузнецов, который предпринял попытку создания иммигрантской политической партии еще в 1980 году, в начале 90-х стал главным редактором газеты «Вести», которая и сегодня является наиболее влиятельной русскоязычной газетой Израиля. Другие лидеры русскоязычной иммигрантской интеллигенции, влияющие на формирование общественного мнения, использо­вали в качестве рупора израильские газеты и журналы на русском языке. Взгляды иммигрантов на проблемы Израиля выражали и отстаивали в диалоге с коренными израильтянами такие яркие писатели и публицисты, как Майя Каганская, Рафаил Нудель- ман, Дина Рубина, Григорий Канович и другие.

Аналитики не раз отмечали, что, если вторая волна «русской» иммиграции сумела сформировать лишь несколько общинных институтов и ее представители, несмотря на их политическую чуткость и активность, слишком медленно выходили на лидиру­ющие позиции на израильской политической сцене, то с появле­нием третьей волны иммиграции ситуация изменилась. Очень быстро появилась разветвленная сеть общественных организа­ций, первоначально неформальных и основанных на личных свя­зях, но позднее, благодаря Сионистскому форуму, создавших свою структуру и множество сопутствующих организаций. Фор­мализация структуры общины увенчалась появлением политиче­ской партии, ориентированной сначала на русскоязычную общи­ну и имевшую определенное влияние на политическую жизнь Израиля, но через семь лет слившуюся, как и большинство ее из­бирателей, с партией коренных израильтян.

Хотя третья волна иммиграции возродила опасения эконо­мически более слабой и менее образованной части населения Из­раиля, что новоприбывшие повлияют на их экономическое поло­жение, этого не произошло, и все страхи развеялись. Наоборот, приезд новых потребителей жилья, мебели, автомобилей и многих других продуктов и товаров вы­звал подъем экономики Израиля в 90-х годах.

Расширение рынка потребления за счет иммигрантов и кон­курентная борьба за новых потребителей внесли изменения и в рекламные концепции. Если до этого в рекламе использовались английские фразы с их снобистскими призывами, то затем им на смену пришли русские фразы, которые теперь встречаются на многих упаковках. Интенсивность этой волны иммиграции была столь велика, что русскоязычная реклама стала экономически оправданной, и использование кроме иврита другого языка по­лучило легитимацию, чего не было раньше. Таким образом, им­мигранты оказали влияние на расширение международных пер­спектив Израиля и расширение культурных горизонтов.

Влияние иммигрантов на экономику не ограничивалось лишь потреблением — они вошли на израильский рынок труда как масса квалифицированной рабочей силы. Среди иммигран­тов, прибывших в Израиль с 1989 до середины 2001 года, было около 100 тысяч инженеров, более 20 тысяч врачей и стоматоло­гов, 20 тысяч музыкантов, художников и писателей, 24 тысячи медсестер и врачей скорой помощи, 45 тысяч учителей (Минис­терство абсорбции, 2002). Хотя не весь этот человеческий капи­тал нашел свое применение из-за возраста и недостаточного зна­ния языка (что особенно помешало в трудоустройстве иммигрантов-учителей) или из-за ограниченной потребности в тех или иных отраслях экономики, многие из иммигрантов изменили как качество, так и разнообразие рабочей силы — в экономическом, социальном и культурном секторах.

Чемпионские медали на международных соревнованиях по гребле на байдарках, прыжкам с шестом, плаванию и даже фигур­ному катанию привлекли внимание коренных израильтян и стали источником гордости иммигрантов. Расширение благодаря «рус­ским» музыкальной палитры Израиля общеизвестно и стало почти легендарным, но и экономические достижения были не менее зна­чительными, хотя и не столь широко известными. Были созданы многие исследовательские «теплицы», где ученые-иммигранты, используя государственное финансирование, создавали разработ­ки такого уровня, что они привлекли иностранных и израильских инвесторов, были приобретены для внедрения в производство. Ра­боты в области электромагнитной гидродинамики, программного обеспечения и оборудования, в биотехнологии, электронике и дру­гих отраслях, инициированные учеными и техниками — иммиг­рантами, резко подняли технологический уровень многих отрас­лей экономики Израиля. Иммигранты внесли свой вклад во мно­гие сферы экономики и повседневной жизни, существенно про­двинули страну, разрушив представление об иммигрантах как объ­ектах опеки и благотворительности. Тем не менее превращение третьей волны «русской» иммиграции в производительную силу происходило медленнее, чем в 1970-е годы. Если иммигранты 70-х, благодаря высокой квалификации и активной экономической де­ятельности, уже через три года после приезда в Израиль достигли доходов выше среднего уровня, то иммигранты 90-х годов затрачи­вали в среднем не менее пяти лет на то, чтобы достичь сходного уровня. Им намного чаще, чем предшественникам, приходилось заниматься работой более низкой квалификации, не соответству­ющей их прежнему профессиональному уровню.

Лишь после того как иммигранты организовались как авто­номная община, а точнее, после их политических достижений на парламентских выборах 1996 года, в израильском обществе по­явилось осознание уникальности «русской» иммиграции и начал­ся серьезный диалог об отношениях между иммигрантами и ко­ренными израильтянами. Высокий уровень образования иммиг­рантов, их ясное представление о том, как «должно быть», обус­ловили активность, направленную на изменение израильской действительности в соответствии с их интересами. Во многих сферах, где реалии Израиля отличались от желаемых, иммигран­ты действовали настойчиво и целеустремленно, сумев иницииро­вать перемены. Там, где им приходилось с трудом преодолевать сопротивление существующих израильских структур и институ­тов, они создавали собственные культурные, социальные и поли­тические институты. Таким образом, мы проследили за истоками влияния «русских» иммигрантов на израильскую идентифика­цию в целом.

алия, волна, евреи, Израиль, иммиграция, русские