А. А. Остужев в роли Уриэля да Косты

«Среди иудеев наблюдаются суеверия, которых не должно быть. Они свойственны некоторым самым отсталым народностям. Взгляды эти не только не соответствуют разуму, но и противоречат морали. Суеверие следует с корнем вырвать из сердца»
Уриэль да Коста

Как везде, где евреи жили свободно и спокойно, они выдвигали из своей среды целую плеяду талантливых деятелей науки и культуры. Не стала исключением и голландская община. Там писались книги научно-философского направления, поэзии и каббалы. А поскольку человек – не жвачное животное, которому только и надо что теплый хлев и телка под боком, всегда находились ученые философы желавшие расширить пределы познания, провести в тесный, душащий их мир религии свежую струю воздуха – начала свободной мысли. Некоторые из них зашли в своем стремлении столь далеко, что навлекли на себя гонения со стороны фанатиков.

Таким был и Уриэль да Коста (1590 – 1640 гг.), родившийся в Португалии в семье марранов. Воспитанный в католическом духе и изучивший правоведенье, он на двадцать пятом году жизни занял должность казначея при одной из лиссабонских церквей. Постепенно да Коста начинает сомневаться в постулатах католицизма и в их непогрешимости. После смерти отца он уговорил мать и четырех своих братьев вернуться к иудаизму. Опасаясь преследований со стороны инквизиции, семья бежала из Португалии, и вскоре обосновалась в Амстердаме.
Местная еврейская община хорошо приняла семью да Косты, но самого Уриэля здесь ждало разочарование. Он-то полагал, что в свободной Голландии евреи действительно живут по законам Торы, но оказалось, что раввины многое прибавили, надумали и извратили учение Господа Бога. Что ж, такое происходит во всех вероучениях, не стал исключением, несмотря на горячие уверения в обратном, и иудаизм.
Кто-то бы махнул рукой и пошел жевать своё сено из теплого голландского стойла, но да Коста не остался равнодушным. Он начал выступать против раввинов, доказывая, что они, стремясь держать народ в повиновении, исказили Тору в угоду себе. Свободный ум не мирился с тем, что ритуал затмил веру. Его не устраивало положение, предполагающее слепые, бессознательные действия, смысла которых не понимаешь, а делаешь их только потому, что некий авторитет приказал тебе делать это. Его не устраивало наблюдаемое ограбление членов общины собственными раввинами, их лицемерие и показная набожность, использование ими Закона только когда им самим это выгодно, и отрицание положений Торы, когда это может им навредить. Хороши же были тогдашние раввины, если заслужили такие упреки со стороны честного и искреннего человека!
Реакция, само собой, не замедлила: раввины прокляли смелого да Косту, и отлучили его от синагоги, до тех пор, пока он не исправиться! Его бы с удовольствием сожгли, но не в их власти было это сделать, тем более в Голландии. Не имея возможности физически расправиться с да Костой, они выместили злобу на его книге. «Исследование фарисейских традиций в сравнении с писанным законом» уничтожили так тщательно, что потом не было найдено ни единого экземпляра.
Да Косте было очень одиноко. С голландцами он не общался, все евреи от него отвернулись, только мать и братья, с риском для жизни, поддерживали с ним контакты. Когда да Коста выходил на улицу, науськанные как собаки, злые еврейские мальчишки бросались в него камнями, плевались и свистели вслед. Вскоре он был арестован по доносу, и выслан из Амстердама. Долго скитался несчастный да Коста по городам Голландии и Германии, нигде не находя себе места.

часть интерьера главной синагоги Амстердама

Прожив в муках десять лет, да Коста в 1633 году попытался примириться с еврейской общиной Амстердама. К тому времени он окончательно перестал верить в божественность моисеева закона, а раз так, то какой смысл оставаться от него отлученным? Он отрекся от своих слов и подписал всё, что от него требовали. Но мстительным священникам этого показалось мало. Они потребовали от да Косты торжественного и унизительного акта отречения с публичным бичеванием в синагоге по всей форме, установленной законом Торы.
Сломленный, преследуемый всеми, да Коста пережил эту варварскую по жестокости унижения церемонию. В траурной одежде, со свечей черного воска в руке, он пришел в главную синагогу Амстердама, битком набитую его врагами, прочел полный текст отречения, подвергся тридцатью девятью ударам плети, и потом, через него, ничком лежащего у порога, переступили все выходящие, тщательно вытерев ноги об его спину.
Трудно, почти невозможно вообразить, как человек мог прожить после этого еще семь лет. В 1640 году да Коста покончил с собой. У его трупа нашли «Жалобную рукопись», где оплакивалась невыносимая доля человека вынужденного уступить «тем, которых много». Литературное наследие да Косты невелико. До нашего времени дошли только четыре небольших научно-философских произведений, из которых полностью только одно – «Пример человеческой жизни».
Образ да Косты приобрел широкую известность. Замечательная пьеса Карла Гуцкова «Уриэль да Коста» впервые прошла на сцене Дрезденского театра в 1864 году, а в России – с 1890 года. До сих пор страдает и произносит со сцены свои страстные монологи великий вольнодумец!

Амстердам, вольнодумец, Голландия, евреи, еретик, книга, раввины