О роли русских евреев

(из выступления на учредительном съезде Всемирного конгресса русскоязычного еврейства 1 июля 2002 года в Москве)

По моему глубокому убеждению, у русских евреев есть совер­шенно особые качества, особое предназначение, особая миссия в современной еврейской истории. Община, как и любой человек, не следующий своему предназначению, не выполняющий своей миссии, предает себя. Поэтому возможность выполнить то, что возложено на нас историей, это также и ответственность, обязан­ность.

Без особого преувеличения можно сказать, что Государство Израиль — это проект русского еврейства. Интеллектуальная и идеологическая работа по созданию государства, практическая организация и наиболее масштабные социально-экономические проекты осуществлялись именно русскими евреями. Трагедия, которая произошла с еврейским народом вообще и с русскими евреями, в частности, в октябре 1917 года, имела в этом плане особенно разрушительные последствия. Основной резервуар си­онизма, то есть основная масса русского еврейства, оказавшаяся на территории Советского Союза, оказалась отрезанной от свое­го авангарда, «заброшенного» в Палестину, а также от огромной диаспоры русско-еврейских иммигрантов, осевших в Северной Америке и Западной Европе.

Сегодня эта связь восстановилась, и мы способны вернуть себе утраченную историческую инициативу.

На мой взгляд, историческая значимость нашей общины оп­ределяется тремя основными качествами. Во-первых, присущим русским евреям «имперским мышлением», во-вторых, тем, что евреи СССР остались к началу 90-х годов единственными в ев­рейской диаспоре (то есть вне Израиля) носителями индустри­альной культуры и индустриальных профессий. В-третьих, если существует на свете живая еврейская солидарность, не виртуаль­ная, не сугубо идейная, а та, что зиждется на человеческих кон­тактах, на простых семейных или дружеских связях, та, которая лет 50 назад еще существовала среди евреев европейских, рассе­лившихся частью в Северной Америке, частью оказавшихся в Из­раиле, то сегодня она в наиболее чистом виде проявляется среди Русских евреев, разбросанных по десяткам стран последними волнами эмиграции. У евреев бывшего СССР эти связи между со­бой и связи с Израилем носят абсолютно конкретный, личный

характер — качество, утерянное в основном, к примеру, амери­канскими евреями. На любых собраниях американских евреев всегда возникает вопрос об утрате еврейской молодежью, треть­им поколением после Катастрофы, элементарного знакомства, духовной и личностной связи с Израилем. Для всех нас, евреев из СССР/СНГ, подобной проблемы нет, и это весьма положитель­ный фактор.

Остановлюсь подробнее на этих отличительных качествах русскоязычной общины Израиля.

Одно из важнейших сущностных противоречий израиль­ской жизни — это разрыв между амбициями и возможностями евреев как великого народа с глобальной сферой обитания и глобальным мышлением, с одной стороны, и с другой — мало­стью и провинциальностью территории и, соответственно, ре­сурсов и возможностей, которые отведены нам Богом и истори­ей для нашего национального суверенного существования. Эта страна должна стать национальным домом и дать возможность самореализоваться народу, который вполне заслуженно гордит­ся длинным перечнем нобелевских лауреатов, выдающихся шахматистов и музыкантов. Почему же на родине, в Израиле, этот список гениев и лауреатов оказывается намного короче? Потому что имеется существенная разница между этнической группой, тонкой прослойкой, которая теоретически вся может состоять, скажем, из скрипачей и шахматистов, и народом, ко­торый должен пахать, сеять, убирать мусор, работать на фабри­ках и заводах и, между прочим, воевать. Суверенная нация — это совершенно иное состояние и иное распределение нацио­нальной энергии, чем национальное меньшинство в диаспоре. И, кроме того, создать возможности для выращивания нобелев­ских лауреатов и музыкальных гениев на Ближнем Востоке, в нашей пересеченной местности, между пустыней и скалами на­много труднее, чем добиться того же в готовой инфраструктуре и в условиях многовековой культурной традиции России, Евро­пы и Северной Америки. Поэтому нашей национальной сверх­задачей является развитие Израиля как сверхдержавы вопреки данности, в которой наше государство строится. И эта задача решаема, вопреки любым стандартным расчетам и прогнозам. Не только сегодня, но и с самого начала своего формирования Го­сударство Израиль по многим культурным, научным и экономи­ческим параметрам опровергает эту данность. Занесите в ком­пьютер все то, что у нас есть, а главное — чего нет (воды, земли, энергетических ресурсов, мирных соседей), и вы никогда не по­лучите прогноз, который включил бы Израиль в число 20—25 са­мых развитых государств.

Но конфликт между малостью, провинциальностью и, глав­ное, готовностью принять эти характеристики как факт и сми­риться с ними на уровне мышления политического, экономичес­кого, чиновничьего и мегаломанией еврейских амбиций продол­жается и остается критически важным для будущего нашей стра­ны. Израиль не может существовать как ближневосточная, пусть даже технически развитая провинция.

Израиль не только сможет существовать, но и выстоит про­тив любой угрозы, если будет продолжать развиваться в направ­лении создания «малой сверхдержавы». Никто не ощущает этот конфликт так остро и не принимает его так близко к сердцу, как русские евреи. Возьмите обычного израильтянина или, скажем, американского или французского еврея — их, в большинстве сво­ем, вопрос о том, почему у них нет чемпиона мира по шахматам, вообще не волнует. А вот русских евреев этот вопрос зачастую ли­шает сна и покоя, становится причиной истерически-негативно- го отношения к израильской действительности, в которой они видят не то, что есть, а то, чего в ней нет. Они не довольствуются тем, что у нас вполне пристойный балетный и оперный театр, но переживают, что нет своего Большого или Мариинского. Мы не удовлетворяемся тем, что есть. Мы уже вкусили от райских яблок высоких достижений, и это лишило нас интеллектуальной и пси­хологической непритязательности, позволяющей удовлетворять­ся достижениями среднего уровня.

Именно русское еврейство изначально выводило сионизм за пределы достижимого. Я уверен, что если бы Петр, он же Пинхас Рутенберг, не приехал в свое время из России, то на речке Иордан никогда не была бы построена электростанция. Но он наверняка мыслил масштабами Волги и великих рек Сибири, как Новомей- ский — создатель промышленного комплекса на Мертвом мо­ре — и создатели грандиозных и дерзких для своего времени со­циальных проектов, таких как Гистадрут и кибуцы. Они были российскими мечтателями еврейского происхождения и делали вещи, которые не описаны в книгах, а если и описаны, то под за­головком «Этого не может быть никогда». Но у них было свое ви­дение, они вообще летали над поверхностью израильской земли и Действовали в привычных для них российских измерениях, не со­образуясь с действительными масштабами.

Я уверен, что этот подход — несогласие с малостью и про­винциальностью — способен превратить Израиль в еврейскую страну в подлинном смысле этого понятия, в страну, в которой можно жить, и получить Нобелевскую премию по физике, и стать чемпионом мира по шахматам, и быть музыкантом мирового уровня, не уезжая для этого в Америку или Европу.

К особенностям менталитета относится также профессио- нально-образовательный профиль современного русскоязычного еврейства. Сегодня на Западе еврей-инженер является редкостью, потому что типичные еврейские профессии — это адвокат, врач, бизнесмен. Советские же евреи не столько по своей доброй, сколько по государственной злой воле в массовом порядке обуча­лись на инженеров и научно-технических работников. В 90-е годы они оказались основным резервом пополнения инженерно-тех- нических кадров Израиля, и их прибытие в нашу страну позволи­ло израильской промышленности совершить качественный ска­чок. Квалификация бывших советских евреев, в том числе тех, кто живет вне Израиля, их индустриальная выучка и технократичес­кий подход к решению любых задач являются сегодня важнейшим фактором формирования будущего научного и экономического облика еврейского государства.

И наконец, о еврейской солидарности.

Евреи «советского происхождения» составляют около 10% ев­рейского населения диаспоры. Русскоязычные евреи представля­ют собой значительную и растущую экономическую и политичес­кую силу, по крайней мере, в двух десятках стран: в республиках бывшего СССР, в Германии, США, Канаде и, вполне возможно, в Австралии. Это — база для консолидации вокруг Израиля мощ­ного международного лобби. Сегодня потенциал этого лобби еще не полностью осознан и очень слабо использован, поскольку не созданы механизмы и конкретные организационные и идеологи­ческие рамки объединения разрозненных иммигрантских групп и общин.

Для того чтобы использовать эти возможности, чтобы вы­полнить нашу общую историческую миссию, нужно в первую очередь объединить ресурсы, усилия, скоординировать действия. Но, кроме всего перечисленного, русским евреям для самореали­зации не хватает во многих случаях еще одного свойства — их ев­рейского измерения. Поэтому в начавшемся в последнее время процессе объединения русско-еврейских общин мира мы должны одной из центральных задач считать реставрацию еврейского на­чала, возрождение собственно еврейской образованности, ощу­щения своей еврейской принадлежности в среде наших бывших и нынешних соотечественников. Слишком часто энциклопедичес­кие знания и феноменальная начитанность сочетаются в нашей среде с полным невежеством во всем, что касается собственно ев­рейства. Это, на мой взгляд, один из фундаментальных недостат­ков, не преодолев который нынешнее поколение русских евреев не сможет полноценно участвовать в мировой еврейской и изра­ильской жизни.

Юрий Штерн

евреи, Израиль, русские, сионизм