В Вене после аншлюса. В уличной толпе штурмовик в форме наступает кому-то на ногу, тот отвечает ударом ку­лака. Другой пешеход, еврей, тоже отвешивает штурмови­ку пощечину. Общая суматоха, прибегает полицейский и спрашивает у первого пешехода:
— Какое право вы имеете бить по лицу штурмовика?
— Прошу прощения, ноге было так больно, что я ударил его машинально.
—  Ну ладно. А вы, еврей, что вы себе позволяете? Вас вообще никто не задевал.
—  Ну, я просто увидел, что лупят нациста, вот и поду­мал, что это опять разрешено.

В Вене при нацистах. Ночью в безлюдном переулке пьяный гой в высоких чинах, наваливается на робко жму­щегося к стенке Нафтали и бормочет:
— Вы — вы — вы еврей!
—  А вы кто такой? — спрашивает испуганный (далее…)

В самом начале правления Гитлера, когда евреи еще могли жить в Германии, разносчик мацы позвонил у дверей своего клиента и приветливо сообщил:
– Хайль Гитлер, господин Кон, я принес вашу мацу.

Розенштейн едет в купе вместе с штурмовиками. Чтобы позлить еврея, они все время орут «Хайль Гитлер!». Выходя из купе, Розенштейн вежливо оборачивается к штурмовикам и говорит:
– Господа, вы ошиблись. Я вовсе не Гитлер!

По «Нюрнбергским законам» евреям не разрешалось нанимать арийских служанок моложе сорока пяти лет.
Кон обратился на биржу труда с запросом на служанку. Когда чиновник обратил его внимание на новый закон, Кон сказал:
– Может, вы разрешите мне вместо одной служанки взять двух по двадцать три года каждая?

После 1933 года еврей замечает нищего, на груди у которого висит табличка с надписью: «Ослеп полностью. У евреев милостыню не беру». Еврей говорит ему:
– Снимите табличку, и я дам вам пять марок. (далее…)

После массовых убийств евреев, совершенных нацистами, органы юстиции в ФРГ строго наказывали за преступления на почве антисемитизма.
По автобану мчится шикарный «мерседес». Его пытает­ся обогнать «фольксваген», но при каждой попытке обгона водитель «мерседеса» нажимает на педаль газа и уходит от преследователя. Так происходит раз десять, но в конце кон­цов «фольксвагену» на каком-то перекрестке удается вы­рваться вперед. Водитель перегораживает путь «мерседесу», выходит из машины и спрашивает:
— Разрешите, пожалуйста, задать вопрос: вы еврей? (далее…)

Двое бывших нацистов встречаются на улице.
— Как тебе живется?
— Ужасно! Я потерял работу. А ты как?
— У меня все неплохо.
— Как ты сумел?
— У меня в погребе спрятан богатый еврей, он дает мне деньги.
— Теперь? Через восемнадцать лет после войны? (далее…)

Трое эмигрантов встречаются в Нью-Йорке.
— Вы мне не поверите, — говорит первый, — но дома, в Берлине, у меня был самый большой в городе магазин го­тового платья.
— Вы мне не поверите, — говорит второй, — но дома, в Вене, я жил в княжеском дворце.
Третий, с карликовым пинчером на коленях, говорит:
— Что касается меня, то я и дома был таким же небохантом (бедолагой), как здесь. Но мой пинчер (далее…)

Двое еврейских эмигрантов встречаются в верховьях Амазонки и обмениваются опытом работы.
—  Я ловлю змей, собираю их яд и везу его к устью ре­ки. Потом возвращаюсь сюда. Жить можно.
—  А я добываю сок каучуковых деревьев. Как наберу достаточно, отвожу к устью и возвращаюсь сюда. Жить можно.
— А что поделывает Меерсон?
— Он пустился в авантюру.
— То есть? (далее…)

Пинкусу удалось бежать из гитлеровской Германии, и теперь он прогуливается по улицам Нью-Йорка. Здесь нет скамеек с надписью «Только для арийцев», нет учрежде­ний, на дверях которых написано «Вход только для евре­ев». С радостно бьющимся сердцем он заходит в лавку, что­бы купить фруктов.
— For juice (для сока)? — спрашивает продавщица.
Пинкус в ужасе восклицает:
—  Как, здесь тоже? (Он путает английские слова juice — «сок» и jews — «евреи», так как они произносятся одинаково.)

Кон приезжает в Нью-Йорк в гости к своему старинно­му другу Леви, тоже бежавшему из Германии. (далее…)

Прага, 1940 год. Приказы на отправку в концлагерь Терезин доставляли по ночам посыльные из еврейской общи­ны. В двери одного еврейского дома стучат поздно вечером.
— Кто там? — в ужасе спрашивает глава семьи.
В дверь опять сильно стучат:
— Гестапо! Открывайте!
—  У меня просто камень с души свалился, — говорит отец (далее…)

В гитлеровское время один еврей из Сенты (город в се­верной части Югославии, где жили фанатично набожные ортодоксальные евреи) едет в Берлин. В лапсердаке и ме­ховой шапке, он сходит с поезда на Ангальтском вокзале. Над ним посмеиваются. А он удивляется:
— В чем дело? Вы что, никогда югославов не видели?

Евреи, живущие в Китае, выглядят, как китайцы.
Кон бежал в Китай из Германии. Он приезжает в город к югу от Пекина, где живут местные евреи, и в субботу идет в синагогу. Рош а-кахал (глава общины) удивленно спраши­вает: (далее…)

В Вене после аншлюса. В уличной толпе штурмовик в форме наступает кому-то на ногу, тот отвечает ударом ку­лака. Другой пешеход, еврей, тоже отвешивает штурмови­ку пощечину. Общая суматоха, прибегает полицейский и спрашивает у первого пешехода:
— Какое право вы имеете бить по лицу штурмовика?
— Прошу прощения, ноге было так больно, что я ударил его машинально.
—  Ну ладно. А вы, еврей, что вы себе позволяете? (далее…)