Блох, с мягким упреком, своему парижскому постав­щику:
— Мой конкурент, Леви, рассказывал: всякий раз, когда он приходит к вам, вы провожаете его вниз по лестнице со свечой. Со мной вы никогда так не носитесь! При этом я рассчитываюсь с вами наличными, а этот паршивец Леви все берет в долг.
— Как раз поэтому! Если вы сломаете на лестнице шею, это ваше дело, а если сломает шею Леви, то кто заплатит мне по его векселям?

— Как вам нравится мой Рафаэль?
— Он великолепен… Но ведь на картине подпись не «Рафаэль», а «Рахиль»!
— Я знаю. Мой адвокат советовал мне все переписать на имя жены.

Отец, на смертном одре:
— Я оставляю вам прекрасное состояние. И прошу вас: когда я умру, положите мне что-нибудь, чтобы я унес это с собой в могилу.
Отец умер. К гробу подходит старший сын:
— Я обещал положить что-нибудь отцу в гроб. Я кладу сто марок. — И кладет в гроб купюру.
Подходит второй сын:
—Я тоже обещал положить что-нибудь в гроб. Мой брат положил сто марок. Я кладу столько же.
Следующим подходит третий сын. Он видит в гробу две купюры и говорит:
— Если мои братья положили по сто марок, то и я не могу не выполнить последнюю волю отца. Даю тоже сто марок. А поручиться могу за триста. Так что двести я заби­раю, зато кладу вексель на всю сумму.
Когда окружающие начинают роптать, третий сын го­ворит возмущенно:
— Что это значит? Вы что, думаете, мой вексель не обес­печен?

Кон, еврею-сапожнику:
— Сколько я должен?
— Откуда мне знать? За мою работу вы заплатите мне два гульдена. Остальное меня не касается.

- Ты мог бы одолжить мне немного денег?
— С собой у меня, к сожалению, ничего нет.
— А дома?
— Дома? Спасибо, дома все хорошо.

Польский помещик:
— Одолжите мне десять тысяч рублей.
Банкир Гольдберг:
— Под какую гарантию?
Помещик, гордо:
— Под честное слово дворянина.
— Согласен. Несите его сюда!

банкир, деньги, еврей, картина, отец, сапожник, состояние