Киршбаум объявляет себя банкротом и умирает. Рав­вин в траурной речи говорит:
— Мы так много теряем с его уходом!
Один из присутствующих на похоронах шепчет другому:
— Я и не знал, что наш ребе тоже причастен к банкрот­ству!

—  Ответчик, ваше имя?
— Хаим Ицкович.
— Кто вы такой? (далее…)

—  Мой кассир, который сбежал с моей дочерью и кас­сой, кажется, начинает раскаиваться.
— Как, неужели он вернул деньги?
— Нет, но дочь уже вернул.

Барон (ударение, по каким-то непонятным причинам, ста­вится в этом слове на первый слог) — распространенная ев­рейская фамилия.
Обращаясь к Барону, первому директору Берлинского зимнего сада, его знакомый, финансист Эрлих, сказал язви­тельно: (далее…)

Шварц, своему кассиру, с горечью:
—  Вы такой рассеянный, что, наверное, способны сбе­жать в Америку, а кассу забыть здесь!

— Блох, ты же теперь богач! Почему ты никогда не уез­жаешь в отпуск? (далее…)

Таможенная граница.
— Что у вас в пакете?
— Корм для кроликов.
—  Покажите-ка! Это же кофейные зерна! Разве кроли­ки их едят? (далее…)

Варшавский еврей увидел в витрине парижского юве­лира дамские часики, украшенные бриллиантами. Он по­просил показать их ему и спросил:
— Сколько стоит?
— Пять тысяч франков.
— Вы сошли с ума? Я дам тысячу.
— Проваливайте отсюда!
— Вы думаете, я слепой? За ворованные часы тысячи более чем достаточно.
— Ворованные? Да вы как смеете! (далее…)

Богатый еврей в полицейском комиссариате:
— Какой-то негодяй выдал себя за моего агента и собрал в провинции сто тысяч франков. Это больше, чем получи­ли все мои агенты. Вы должны немедленно его найти!
— Мы его обязательно выследим и арестуем.
— Зачем арестовывать? (далее…)

Разговор в поезде:
—  Вы из Пинска? Ужасный город. Там нет ни одного порядочного человека.
— Что за глупости! Да я вам, не сходя с места, могу на­звать целую дюжину.
— Ну, давайте!
—  Вот, например… Или, может быть… Или, к приме­ру… Скажите, а вам обязательно нужно, чтобы он был из Пинска?

Торговец рыбой — еврею, который собирается уходить, ничего не купив: (далее…)

Штерн заказывает у Кана товары.
Кан пишет: «До тех пор пока не будут оплачены преж­ние счета, я вынужден буду отвечать на ваши просьбы от­казом».
Штерн отвечает: «Так как я не имею возможности ждать так долго, размещаю заказы в других местах».

Ицик купил у Меира лошадей и дал ему векселя с очень дальним сроком оплаты.
Меир, раздраженно:
— Но они так медленно движутся! (далее…)

—  Вчера подходит ко мне Моргенштерн, говорит: мол, выручи меня, дай сто марок… Я стал взвешивать про себя: скажи я «да», Моргенштерн будет меня избегать как само­го заклятого врага. Скажи я «нет», Моргенштерн станет мо­им врагом до конца жизни… Так что я выбрал золотую се­редину.
— И что же вы ему сказали? (далее…)

Варшавский монолог.
— Ты видишь мои штаны, Мойше? Это величайшее эко­номическое чудо света. В Австралии разводят миллионы овец, и этим живут тысячи овцеводов. Овечья шерсть на пароходах едет в Шотландию, поступает на текстильные фабрики, где этим живут сотни фабрикантов и десятки ты­сяч рабочих. Потом ткань попадает в Польшу, на предпри­ятия готового платья, и обеспечивает жизнь многим тыся­чам закройщиков, портных и швей. Потом готовый товар (далее…)