Дедушка наблюдает, как его внук пишет, и вдруг гово­рит:
— Я всегда удивлялся, как красиво пишут левши!
— Но, дедушка, я же не левша!
— Вот именно.

В конце благотворительного концерта певица — столь же очаровательная, сколь и знаменитая — обещает пода­рить поцелуй за взнос в благотворительный фонд. Предсе­датель с удовольствием включается в игру, поднимается на сцену и начинает аукцион:
—  Пятьдесят марок за поцелуй, семьдесят марок за по­целуй — раз, семьдесят марок — два…
Тут супруга коммерсанта Гольдблюма, не в силах сдер­жаться, кричит на весь зал:
— Дарю три поцелуя за двадцать марок!

Еврей возвращается домой ночью в легком подпитии, поднимается в свою квартиру на пятом этаже, немного вы­совывается из окна (а как вы знаете, мойка окон на высоте производится вручную – пятый этаж это вполне серьезная высота), чтобы освежиться, — и сваливается вниз. Каким-то чудом он остается жив.
В больнице врачи обступают его и любопытствуют:
— Какие чувства вы испытывали во время падения?
—  В сущности, никаких, — отвечает еврей. — Только, пролетая мимо третьего этажа, я подумал: «У Абелей еще горит свет? Так поздно? Что же там происходит?»

Шмуль оказался в Вене очевидцем несчастного случая. Он дает показания в полиции:
— Иду я по Вольцайльгассе и вдруг вижу, что старая ев­рейка падает с третьего этажа, а в руке у нее молитвенник в кожаном переплете…

На лето Грюн снял домик в сельской местности. Блау так долго напрашивается к нему в гости, что, наконец, по­лучает приглашение. Грюн подробно рассказывает, как ид­ти от станции:
—  Идешь на юг, мой дом — первый с красными ставня­ми по левой руке. Калитку можешь толкнуть ногой, а по­звонить у входа можно локтем.
— Почему бы мне не сделать это руками?
—  Но ведь руки у тебя будут заняты тем, что ты нам привезешь.

больница, дедушка, еврей, коммерсант, молитвенник, поцелуй