Еврей из местечка закупил в городе товары в долг. По­ставив подпись под долговой распиской, он собрал с пола немного пыли и посыпал ею бумагу.
— Что это вы делаете?
—  Еще мальчиком, — мечтательно говорит еврей, — я усвоил: что посыпано прахом, то забыто сердцем.

Кон и Леви совершили сделку.
— Будем составлять договор?
— Договор? Зачем договор? Все очень просто: если то­вары будут подниматься в цене, вы мне не станете их по­ставлять. Если цена будет падать, я не стану их брать.

—  Штерн собирается взыскать с меня через суд сто марок! Тут одно можно сказать: «Из-за какой-то парши­вой сотни вы собираетесь судиться? К тому же дерьмо, ко­торое вы мне поставили, и десяти марок не стоит. При­шлите ко мне сейчас же вашего бухгалтера, чтобы он получил сто марок и к ним сто оплеух»… То есть все это я бы ему написал, если бы у меня были деньги, чтобы рас­платиться!

— На что же мне теперь жить? — жалуется Мендл.
—  Купи пшеницу! Она как раз поднимается в цене, — советует ему друг.
— Как я куплю пшеницу без денег?
— Заложи свой склад.
— Склад? На него давно наложили арест кредиторы!
— Тогда заложи мебель.
— Какую мебель? Я давно живу в четырех пустых сте­нах, причем в квартире, из которой меня выселяют.
— Приятель, да ты банкрот!
— Ну, если бы я был банкротом… (Считается, что бан­кротство означает хорошую сделку, а не отчаянное поло­жение.)

Кстати, после анекдота о мебели у меня возникает вопрос – а и правда, почему нет анекдотов, в которых Рабинович продает угловой диван кровать. Ну, или покупает такой диван. Или у него любимая кровать вдруг сломалась – мягкая мебель ведь штука не супер-прочная… В общем, может такие анекдоты и есть, просто нам не известны?…

— Мне уже не на что жить.
— Я был на бирже и слышал, просо растет в цене. На просе ты можешь хорошо заработать.
— Откуда я возьму сразу столько проса?
— Ну, если у тебя даже проса нет…

банкрот, город, договор, долго, еврей, пшеница