Приезжий еврей на улице обращается к местному еврею:
— Извините, не могли бы вы мне сказать, где живет реб Айзик?
— Айзик? Не знаю.
— Быть не может! Такой запоминающийся человек, су­тулый, говорит фальцетом…
—  Айзик — сутулый — говорит фальцетом… Нет, не знаю.
— Но ведь он здесь родился, вы должны его знать! Он еще ходит в замызганном халате и глаза у него слезятся.
— Айзик — сутулый — говорит фальцетом — замызган­ный — глаза слезятся… не знаю.
—  Попробуйте вспомнить, он определенно живет здесь! Его еще все называют «парех» (буквально — «парша», в пе­реносном смысле — выродок).
Местный житель, просияв:
— Так вот вы о ком! Конечно, Айзик-парех, кто ж его не знает. Я покажу вам, где он живет! Умный еврей, образо­ванный, из хорошей семьи…

Из отчета о поездке: «…И потом мы попали в гряз­ные закоулки, где иудаизм сохранился во всей своей чи­стоте».

Негр сидит в трамвае в Нью-Орлеане и читает еврей­скую газету. Белый еврей похлопывает его по плечу и ос­торожно спрашивает:
— Быть только негром — вам этого мало?

В субботу даже рвать цветы нельзя.
Жена советника коммерции Бирнбаума смотрит с ве­ранды в сад и видит, что ее маленькая дочка рвет цветы. Тогда она говорит с мягким упреком: — Брунгильда, сегодня же шабес!

На Ривьере. Кон выпил рюмку коньяка и зовет:
— Гарсон, счет!
— Пять франков, — отвечает официант по-французски. Кон:
— Мецие (в смысле — большое дело! дешевка!). Официант улыбается.
— Чему вы улыбаетесь, гарсон?
— Смешно, все немцы называют наш коньяк «Мецие»!

еврей, коньяк, негр, поездка, суббота