Три парижских банкира-еврея.
Первый:
—  В субботу днем я закрою банк, включу радио — и две минуты спустя я уже слушаю концерт из Лондона.
Второй:
— Я тоже закрою банк, сяду в мой самолет — и через де­сять минут я уже на Лазурном берегу.
Третий:
— Я тоже закрою днем, пойду к своей любовнице, жене дипломата, — и через десять минут у него в Индокитае вы­растут рога.

Молодой еврейский папа держит на руках орущего младенца и приговаривает:
— Спокойно, Мориц! Спокойно, Мориц!
Прохожий наблюдает эту картину и говорит:
— Как только у вас хватает терпения слушать крик сво­его Морица! Вы просто молодчина.
—  Что значит «своего Морица»? Его зовут Эли. А Мо­риц — это я.

— Что ты подаришь на свадьбу Ривке Мандельцвейг?
— Кофейный сервиз на шесть персон. А ты?
— Я? Чайное ситечко на сорок восемь персон.

Эфраим Флашенцуг впервые приезжает в столицу и хочет вечером пойти в оперу.
— Двадцать марок, — говорит девица в кассе.
Флашенцуг отшатывается.
—  Ну да, — говорит девица, — если вы хотите попасть на Патти, то это стоит именно двадцать марок.
—   Не городите чепуху, — краснея, говорит Флашен­цуг, — я же хочу ее только послушать!

Уроки цвета.
Мориц гуляет с отцом по лесу. Он видит растение с ягодками и спрашивает:
— Папа, что это такое?
— Это черника.
— Но, папа, ягодки же совсем красные!
— Конечно, красные. Потому что еще зеленые.

банкир, еврей, младенец, опера, Папа, цвет