В поезде Краков—Жешув беседуют молодой польский офицер, по всей видимости выходец из еврейской интелли­генции, и старый еврей в лапсердаке. Когда они подъезжа­ют к какому-то захолустному городку, старый еврей со сле­зами в голосе говорит:
— Посмотрите, пан лейтенант: в этом местечке печаль­ный рок настиг моего бедного отца — да покоится он в мире!
Офицер вскакивает и стоит, отдавая честь, пока поезд проезжает местечко.
— …А здесь, — продолжает старый еврей, когда за окном показывается соседняя деревня, — он снова открыл свое дело.

Поезд идет в Галицию. В купе сидят еврей и офицер. На полустанке в поезд садится еще один офицер, более вы­сокого ранга. Первый офицер вскакивает и представляется:
— Фон Розенберг.
Вошедший отдает честь и говорит:
— Фон Хохенфельс.
Тогда и еврей встает, кланяется и сообщает:
— Фон Лемберг (из Лемберга, т.е. Львова).

В вагонном купе сидят напротив армейский капитан и еврей. Еврей достает из кармана футляр с сигарами, выни­мает сигару, закрывает футляр, обрезает кончик сигары, су­ет ее в рот и вынимает коробок спичек. Когда спичка заго­рается, капитан вскакивает, выхватывает сигару у еврея изо рта и выбрасывает ее в окно.
— Что вы позволяете себе? — возмущается еврей.
— Здесь вы курить не будете! — отвечает капитан.
— Но я ведь и не курил!
— И не будете совершать никаких приготовлений к этому!
Вскоре после этого капитан достает газету и разворачи­вает ее. Объявление бу труба. Только он собирается читать, как еврей выхватыва­ет газету у него из рук и вышвыривает ее в окно.
— Что вы себе позволяете?! — кричит капитан.
— Здесь вы не будете ср…! — отвечает еврей.
— Но я ведь и не ср…!
— И не будете совершать никаких приготовлений к этому!

вагон, еврей, купе, офицер, поезд, польский