Иегуда ГАЛЕВИ (1075-1141). Стихи



«Звездой своей эпохи», «солнцем своего народа» назвал Генрих Гейне современника Моисея Ибн Эзры, выдающегося еврейского поэта, философа и врача Иегуду Галеви. Родился Галеви в Толедо (Кастилия), но образование получил в арабской части Испании – в Кордове. Уже в тринадцатилетнем возрасте он писал стихи, вызывающие удивление современников. Юношеский период его поэтической деятельности полон шуток и эпиграмм, восторженных гимнов любви и женской красоте, размышлений о поэзии и науке. Тщательно отделанный стих, яркость образов, подкупающая свежесть – вот отличительные черты поэзии юного Галеви. Однако уже в песнях любви Галеви порой звучит скорбная национальная нота, а с течением времени жизнерадостная муза поэта принимает все более элегический и религиозный характер, чему в значительной мере способствовала трагедия уничтожения крестоносцами еврейских общин в Германии и Франции и захват ими Иерусалима. Бесконечные страдания еврейского народа, страстное желание вернуться на родину предков в Палестину, обращения к Богу в поисках защиты, воспевание величия Бога – таковы излюбленные мотивы возмужавшего поэта. Полагая, что еврейский народ и Бог, его единственный защитник, неотделимы друг от друга, Галеви смог создать удивительные по красоте стихи и песни, в которых интимнейшие религиозные переживания сливаются с национальными чаяниями народа. Под конец жизни, одержимый стремлением увидеть Иерусалим, он, покинув дочь и внука, совершает путешествие в Палестину, но умирает в пути, успев впервые в еврейской литературе создать серию стихов о море, замечательную по образности и художественной законченности.
Главным философским трудом Иегуды Галеви является «Книга Хазара» («Сефер Кузари»), в которой в форме дискуссии раввина и хазарского царя раскрывается духовная сущность иудаизма и еврейского национального начала.
Поэтическое наследие Галеви собрано в «Диван», куда входят и светские, и религиозные (написанные обычно в форме зеджель) стихи. Являясь виртуозным мастером формы, в стихах, вошедших в «Диван», Галеви использовал различные метры и строфические формы, арабские и испанские строки (харджи). При этом, не порвав с арабскими формами стихосложения, он но внутреннему содержанию своего творчества поднялся до уровня крупнейшего национального поэта, стихи которого заняли достойное место в сокровищнице мировой культуры.
Я.Либерман

ПОСЛАНИЕ НЕВЕСТЕ, ЖЕНИХА КОТОРОЙ ЗОВУТ ИЕГУДА

Вот брачный чертог – царство тайных щедрот,
Обитель желанная юной красотки.
В нем Савской царицей она задает
Загадки лукавые голосом кротким .

«Бывает ли так, – вопрошает она, –
Чтоб в логово льва лань пришла бы сама,
Не ведая страха томленья, найдя лишь успокоенье?»

«Конечно, – скажу, суть легко усмотрев, –
Ты – храбрая лань, твой жених – добрый лев.»

* * *

Офра одежды моет в слезах моих очей ,
И ни к чему ей вовсе ни море, ни ручей…
По незачем и солнце ей, чтоб высушить наряд, –
Огонь в глазах любимой – светила горячей!

* * *

Мой милый искуситель, проказник молодой
В моих глазах увидел себя перед собой.
Без устали уста его глаза мне целовали.
Кого же целовал он, меня иль образ свой?

* * *

Скорее пробудись.
Любовью покорен,
Я взглядом милых глаз мечтаю быть сражен.
Быть может, снятся тебе губ прикосновенья?
Проснись, я объясню загадочный твой сон.

* * *

Ланиты-розы жадный взгляд срывает…
Уголья уст уста-щипцы лобзают …
Гранаты-груди – дерзких рук трофей…
О демон страсти, кто тебя сильней!

* * *

Недавно встретился тайком я с милою моей.
Увидел снова пламень щек и водопад кудрей,

Что, как блистающий опал, хрусталь висков затмил
И красотой, как волшебством, меня приворожил.

Как солнца утреннего луч, она явилась мне,
И засверкали облака в небесной вышине.

* * *

Слиток золота блестящий я б мечтал у солнца взять,
Серебристое мерцанье у звезды б хотел отнять,
Чтоб из трепета и блеска песню-молнию сложить
И красой ее искристой тьму столетий озарить.

* * *

Земля, вчера еще младенец , глотавший жадно дождь осенний,
Под белой свадебной фатою сегодня жаждет наслаждений.

Но к ней спешит весна-подруга, несет наряды, украшенья,
И постепенно отступает недуг любовного томленья.

Земля наряды примеряет, меняет краски то и дело
И под ковром цветов скрывает девичье молодое тело.

Тут белый цвет, а там зеленый, вон красный, точно губы милой,
Что поцелуем драгоценным возлюбленного одарила.

Кто сотворил всю эту роскошь, лучей сплетенье, глаз сиянье?
Быть может, звезды растеряли сверкающее одеянье?

Возьмем вина и в сад с ним выйдем, пускай оно шипит, искрится,
Бокалам стройным даст прохладу, внутри нас пламенем струится.

Пускай из глиняных кувшинов оно взметнется вихрем пенным
И плещется в прозрачных кубках, смешавшись с запахом весенним.

Бродя в аллеях затененных, вдыхая аромат чудесный,
Мы веселимся безмятежно под звуки музыки небесной.

И с нами вместе веселится земля – невеста молодая.
Она ликует и не слышит, как плачет туча дождевая.

Несут ей радость капли-слезы, что на лице затрепетали,
Ведь блеском и красой подобны они жемчужному вуалью.

Восторженно земля внимает прелестных пташек щебетанью,
Голубки нежному призыву пленительному воркованью.

Благоухая ожерельем, сплетенным из ветвей зеленых,
Она кружится среди листьев, живою влагой напоенных.

И грациозному движенью за нею вся природа вторит.
И буйным праздником весенним с зимою уходящей спорит.

* * *

Пусть пришла пора расстаться, но не уходи, постой!
Дай в последнее мгновенье зглядом встретиться с тобой,
Дай напомнить дни свиданий, трепет нежности былой,
Дай припомнить миг лобзаний под покровом тьмы ночной…
И тогда во сне, быть может, мне явится образ твой,
Чтоб хотя бы в сновиденьях рядом ты была со мной.
А когда в могилу лягу под холодный тяжкий кров,
То и мертвый я услышу легкий звук твоих шагов,
Шелестящий шорох платья, аромат твоих шелков…
И во мне твой голос кроткий вновь любви разбудит зов.
Для тебя не жаль мне жизни, я отдам ее без слов, –
Чтобы дни твои продлились, стать рабом тебе готов!
Как давно уж мне не слышен нежный шепот милых уст!
Из глубин моего сердца звук его раздастся пусть.
За тобой душа стремится, мне осталась только грусть –
Без души я – тень без тела, человеком лишь кажусь.
Снова тело слить с душою страстно жду я не дождусь.
Чтобы ты назад вернулась, я Всевышнему молюсь.

* * *

Я не боюсь людской вражды и злой тоски.
Мне не страшны нужды безжалостной тиски:

Науке преданность и знаний благодать –
Богатства горы, что до неба высоки.

Когда я голоден, наука мне сулит
Открытий яства, а не жалкие куски.

Я жажду чувствую – она велит: смотри –
Разливы мудрости, что реки широки.

Когда настигнет меня горькая печаль,
Она зажжет над ней веселья огоньки.

В ее речах и утешенье и совет,
И пусть друзья, как дни блаженства, далеки.

Она мне – сад и виноградников плоды,
И звуки уст ее, как пенье арф, легки.

* * *

Из кудрей чернявых вырвав волосок седой и ломкий,
«Погоди, хозяин милый, – услыхал я голос тонкий,
– Я – лазутчик-одиночка, и не ведать мне спасенья, Но учти, что вслед за мною полк готовит наступленье»

* * *

Пустой бокал тяжел, как ком из глины.
Нальешь вина – взлетит, как пух орлиный.
Так и душа: низвергнув гнет мирской,
Взмывает ввысь, окрылена Шехиной .

* * *

Я изведал вкус полыни, меда приторную сладость,
Горечь наших расставаний и от встреч с друзьями радость.
Всей земли теперь богатства не нужны мне. Только жажду
Меж твоих грудей покоя , наслажденья вздохом каждым.

* * *

Как мелодичен голос твой и как прекрасен лик.
В тебе туманный свет луны и солнца яркий блик.

Как ворона крыло, черны шелка твоих кудрей,
И звезд сияньем полон взор пленительных очей.

Налюбоваться не могу, глядя тебе вослед,
«Блажен творящий тьму, – шепчу, – и создающий свет» .

Мечтаю только об одном – с тобою рядом быть,
Под балдахином наш союз навеки освятить .

Сиона дочери, когда настанет и для вас
Любви желанная пора, и милосердья глас

«Восстань, скиталица , очнись!» – призывно прозвучит,
И заревом рассвета Бог вам счастье возвестит.

* * *

Голубка, лишенная крова
По воле судьбы суровой,
Вдали от гнезда родного
Над пропастью я замираю.

Затеряна в тучах пыли
В Кедаре – песчаной могиле,
Горю в яванском горниле ,
Под игом индийским страдаю.

Но нет без тебя другого
Спасителя рода людского,
И я в надежды оковах
К Тебе одному лишь взываю:

О, дай же мне всю Свою силу,
Чтоб стойкость мою укрепила,
Как я всю любовь посвятила
Тебе, на Кого уповаю!

* * *

Нигде, ни к Востоку, ни к Западу, пристанища не сыскать,
Где обрели б мы покой и радость смогли вкушать.
Эдом ли одержит верх иль измаилова рать ,
Мой жребий всегда один –
Творца молить и страдать.

* * *

Угнаться ли за молодостью нам
Вослед летящим в сумерки годам,

Предпочитая в суете бесплодной
Служить не Богу, а его рабам?

Отвергнуть ли священный лик Господний,
Раздав любовь безликим господам?

Продать за чечевичный суп холодный
Предназначенья высшего бальзам

И, алчущей души услышав шепот,
Предаться о сокровищах мечтам?

Но отвратись от пустоты убогой
И, приклонясь к Всевышнего стопам,

Отвергни все пять чувств и стань угоден Богу,
Пока не кончен путь к последним берегам.

* * *

О радость мира, жемчужина стран, мечтой о тебе зачарован.
К тебе на Восток рвется сердце мое, но к Западу я прикован.

Никто не измерит скорби моей о прежнем твоем величьи.
Скорби о том, что быльем поросло и скрылось под мертвым обличьем.

Мне бы пуститься в орлиный полет, твой прах оросить слезами,
Где скорпионы и змеи кишат вместо живого бальзама, .

Мне б поцелуем прижаться к камням, пламенем битв опаленным.
Сладок, как мед, был бы мне аромат развалин твоих запыленных

* * *

Вода, как зеркало, затихла, поблескивая в лунном сне,
И сине-бархатные крылья ночь распростерла в вышине.

Она, как кроткая царевна, грядет в уборе золотом,
И грудь ее искрится нежно под перламутровым венцом.

В полудремоте легкой волны блуждают тихо по воде,
И звезды в них дрожат безмолвно… где небо здесь и море где?

Два моря спят, в ночном просторе друг друга бережно храня.
Не властен сон над третьим морем над песней в сердце у меня.

* * *

Вмиг потемнели небесные своды
И волны взметнулись одна над другой,
В злобе и ярости вспенились воды,
Из бездны вздымаясь кипящей стеной.

Бурля и беснуясь, шипят, завывают,
И в мире нет силы, чтоб их обуздать,
И с ревом пучина то пропасть взрывает.
То к небу горами стремится восстать.

* * *

… Ветер восточный мачты крушит,
Палуба стонет, обшивка трещит,

Парус крылом перебитым свисает,
Пастью раскрытой пучина зияет,

Клочья вскипающей пены летят,
Кормчий беспомощен, страхом объят,

В ярости кто-то гребцов проклинает,
Кто-то с мольбой к капитану взывает,

«Где ж ваша сила!» – матросам кричат.
Ужас, отчаянье всюду царят.

* * *

Вихрь мятежный. Стонет бездна,
Хохоча бурлит поток.
Буря с лязгом, с дикой песней
Гор крушит крутой чертог.

Точно пьяный, кружит, скачет
Наш корабль по волнам.
Извергает с воем, плачем
Груз, людей, как старый хлам.

Жадным щупальцем сгребает
Дар победы океан,
И гостей на пир сзывает,
Как жених, Левиафан.

Тщетны вопли о спасеньи,
Нет надежды утешенья.

* * *

И в покое и в тревоге сердце Бога прославляет
И Божественная Радость душу мне переполняет.

И когда корабль крылья, точно страус, расправляет,
Я ликую, как ребенок, что еще забот не знает.

Если же волна морская пеной вспыхнет в упоеньи,
То в груди моей вскипает буйной страсти наслажденье.

Не страшит меня опасность – африканские пираты
И чудовища морские, те, что злобою объяты.

Не гнетут меня печали и заботы, о богатстве,
Сожаленья о потерях в Эспаньольском государстве.

Но терзает мою душу с милой дочерью разлука,
Безвозвратная утрата дорогого сердцу внука.

Драгоценная подруга, что душе была отрада,
Я тебя навек оставил, о единственное чадо!

О дитя мое родное, внук прелестный Иегуда,
Кто залечит мою рану, как тебя я позабуду!

Но я стойко и смиренно казни вынесу любые,
Лишь бы Бог с благословеньем мне открыл врата златые.

На Его алтарь священный я, как жертву всесожженья,62
Принесу все без остатка чувства, мысли и стремленья.

И свидетельством послужит моя скорбная могила,
Что в земле обетованной пилигрима приютила.
Перевод А.Тарновицкого

* * *

В плаще богатства, знатности и власти
Не уцелеть под градом и дождем,

И тот, кто удлиняет плащ в ненастье,
В конце концов запутается в нем.

А Вечность ждет, могилы скалят пасти,
И Время шевелится в них червем.

* * *

Давно отмерен срок
Сомнений и тревог,
В конце моих дорог
Белеют города.

Песком занесены
До будущей весны,
Они тихи, как сны,
Прозрачны, как вода.

В тени разбитых стен
Забвенье, прах и тлен,
Тоскливый вой гиен,
Стервятников страда,

Но я готов идти
Всю жизнь, чтоб найти
Заветные пути,
Ведущие туда.

Я бросить все готов –
Друзей, родимый кров,
Веселый шум пиров,
Безбедные года,

Давно я сердцем там,
Где плещет Иордан,
В прекраснейшей из стран,
Где гор встает гряда.

Исполню ли обет?
Его огнем согрет,
Я молод, хоть и сед,
И радуюсь, когда

Мечтой перенесен
Через синайский склон,
Я узнаю Сион,
Прекрасный, как звезда.

Друзей тревожный взгляд
Зовет меня назад,
И речи их шумят,
Как талая вода,

Но я молчу в ответ.
Я не безумец, нет –
Я на тепло и свет
Меняю царство льда.

Мне прах отцов милей
Застолья королей,
Лишь там, в родном тепле
Давидова гнезда,

Где спят который век
Скрижали и ковчег ,
Где время медлит бег,
Ненастьям никогда

Не сбить с куста огонь…,
Лишь там, в земле благой,
Я обрету покой
Отныне – навсегда.

Как страшно в трудный бой
Вступать со злой судьбой,
Гоня перед собой
Грехов своих стада.

И тот лишь встретит свет
В ночи безумств и бед,
Чья вера, как рассвет,
Чиста и молода.

Неведомой стезей
Ведет корабль Свой
Незримый Рулевой,
Рука Его тверда,

И верою горя,
Ликуя и скорбя,
В путь снаряжаю я
Крылатые суда.
Перевод А.Воловика

* * *

Раб времени – раб раба,
Всевышнего раб – свободен.
Иные ищут судьбу,
Моя судьба – раб Господень.
Перевод Л.Яффе

* * *

Сердце мое на Востоке заброшено, я же на Западе сам, –
Как же отдаться могу наслаждениям, пышным беспечным пирам?

Как я обеты исполню священные… Думы и боль об одном:
Край мой во власти Эдома жестокого, я же в чужбине рабом.

Слаще мне блеска и неги Испании груды руин и камней
Храма далекого, храма сожженного бедной отчизны моей…
Перевод Н.Минского

* * *

Орел, воспылавший любовью к горлице,
Гнезда не устроит в нечистой гробнице…

Прости, о Гренада, прости, край чужбины,
Сиона я жажду увидеть руины.

Испания! Блеск твой и шум отвергаю,
К отчизне стремлюсь я, к далекому краю.

Под небом отчизны я дух успокою,
Священные камни слезами омою.

Забуду о милых, с друзьями порву я,
Лишь странника посох отныне люблю я!

Чрез море направлюсь, достигну пустыни.
Где солнце сжигает остатки святыни.

Там рыщут гиены, насытившись кровью,
Но я, точно братьев, их встречу с любовью

Там совы рыдают, и стонут вампиры, –
Мне стон этот слаще бряцания лиры.

И в львином рыканьи мне будет отрада.
Как в звоне вечернем далекого стада.

Чрез горы и бездны пройду я повсюду,
Обет я исполню, в Сионе я буду!

Увижу гробницы, услышу потоки,
Чьим волнам внимали цари и пророки.

Абарим цветущий! Высоты Синая, !
Я плачу от счастья, о них вспоминая!

Пусть жжет меня солнце – я рад буду зною!
То – родины солнце над степью родною!

Пусть в прах среди камней свалюсь я усталый,
То – прах Иудеи, то – родины скалы!

Умру ли в дороге, не жаль мне и жизни –
Умру среди предков, истлею в отчизне!





Мы в Facebook. Жмите:

Как скачать?


Вам может быть так же интересно:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *