Лучшие еврейские анекдоты. Лучше не придумаешь. Часть 2



Button_Jewish-Blog_New-Circle_0709122На улице один еврей отвешивает пощечину другому, потом застывает на месте и говорит:
— Ой, простите, пожалуйста, я принял вас за Янкеля!
— Ну, а если бы я был Янкель — тогда можно?
— А вам какое дело до Янкеля?

— Привет, Орнштейн!
— Я вовсе не Орнштейн.
— Господи Боже, как человек может измениться! Фигу­ра другая, цвет волос другой, нос — тоже, так мало того — еще и фамилию сменил!

— Привет, Хаим! — дружелюбно кричит еврей и хлопа­ет по плечу человека, идущего по улице перед ним.
— Ой, откуда вы меня знаете? Только меня зовут вовсе не Хаим.

Один еврей останавливает другого на улице:
— Когда я увидел вас издали, мне показалось, что я вас узнал. Потом, когда вы подошли ближе, мне почудилось, что это не вы, а ваш брат-близнец. Потом я понял, что это все же вы. Но теперь, когда мы стоим лицом к лицу, я ви­жу: это не вы и не ваш брат.

Рот жалуется судье, что Кан угрожает набить ему морду.
Судья:
— У вас есть свидетели?
— А зачем? Я ему и так поверил!

— Вчера у меня был Мендель. Он хотел меня побить.
— Откуда ты знаешь, что он этого хотел?
— Ну, если бы не хотел, то и не побил бы.

—  Спорим, что я пну ногой в зад вон того господина, который завязывает шнурки на ботинке?
— А он влепит тебе пощечину.
— Не влепит. Потому что я ему скажу: «Пардон, я при­нял вас за Леви!»
Сказано — сделано. Тот господин оборачивается и с раз­маху бьет нахала по морде.
—  Так почему же вы не сказали ему: «Я принял вас за Леви»?
— Потому что это и в самом деле был Леви!

Нафтали приходит под вечер пятницы в страховую компанию, чтобы заключить договор о страховании жизни. Служащий удивляется:
— Вы уже слишком стары для этого!
— Мне восемьдесят.
— И вы хотите застраховать свою жизнь? Знаете, мы сейчас закрываем бюро, приходите завтра.
— Завтра я не смогу: шабес!
— Тогда приходите в понедельник.
— Не получится. В понедельник у моего отца день рождения.
— Господи, у вас еще есть отец? Сколько же ему лет?
— Ему сто.
— Поздравляю! Значит, придете во вторник.
— Тоже не получится. Во вторник женится мой дедушка.
— Так у вас и дедушка есть? А ему сколько?
— Сто двадцать.
— И он еще хочет жениться?
— Что значит «хочет»? Он обязан!

— Янкель, слушай внимательно! Если возьмешь два и еще раз два, то получишь четыре.
Янкель обдумывает и кивает в знак согласия.
— А если возьмешь единицу и три, то опять получишь четыре.
Янкель долго думает и замечает:
— Да, но тут какая-то махинация!

На океанском пароходе.
— Слушай внимательно! Наш пароход имеет сто метров в длину и пятьдесят в ширину. Угадай, сколько лет капитану?
— Дай мне час, чтобы найти ответ.
Спустя час:
— Ему ровно пятьдесят.
— Как ты это вычислил?
— Вычислил? Да я у него спросил!

Некоторые послебиблейские еврейские тексты содержат мысль о переселении душ.
Бедный разносчик рассказывает жене:
— Когда я пришел в поместье, на меня бросился бык. К счастью, его прогнала свора грязных бродячих собак.
Жена, растроганная до глубины души:
—   Эти собаки, я уверена, были нашими покойными предками!

Давид Блох возвращается домой с горного курорта и радостно рассказывает:
— Рядом с отелем был такой миленький фуникулерчик! При спуске он все время позванивал: Довидл-Довидл-Довидл, а при подъеме поскрипывал: Блох-Блох-Блох!

—  Сын мой, запомни: все, что встречается редко, стоит дорого. Хорошая лошадь попадается редко, потому она и стоит дорого!
— Но, тате (папа), хорошая лошадь, которая стоит деше­во, попадается еще реже!

Блау и Вайс поссорились. Блау с улицы видит Вайса, стоящего у окна, и кричит ему:
—  Вайс, если бы я был так красив, как ты, я бы лучше выставил в окно свой зад!
—  А я так и сделал, — отвечает Вайс, — но люди сказа­ли: «Добрый день, господин Блау!»

На перроне какой-то еврей кричит:
— Рубинштейн, Рубинштейн!
Другой еврей высовывается из окна купе. Тот, что на перроне, отвешивает ему пощечину и уходит.
Все смеются, особенно сильно хохочет тот, кого побили.
—  Послушай, — недоуменно говорит один из пасса­жиров, — мы смеемся над тобой. А над чем смеешься ты?
— Ха-ха-ха! — отвечает тот. — Я ведь не Рубинштейн!

Посетитель заказывает в кафе яблочный пирог. Потом, передумав, отсылает пирог обратно и заказывает вместо не­го рюмку коньяку. Выпив рюмку, он встает и направляет­ся к двери.
— Вы не заплатили за коньяк! — кричит официант.
— Но я же отдал за него яблочный пирог.
— Так вы и за пирог не заплатили!
— Так я его и не ел.

Еврей из местечка приехал в город, поел в самой деше­вой закусочной за тридцать копеек и вышел. Ему срочно понадобилось кое-куда, а поскольку у них в местечке обще­ственных туалетов не было, он присел за ближайшим уг­лом. Тут откуда ни возьмись появился полицейский и взял с него рубль штрафа.
«Эти городские какие-то странные, — рассуждает мес­течковый еврей. — За еду они просят только тридцать ко­пеек, а за это — целый рубль!»

Блюм показывает друзьям свою новую виллу. Он раз­двигает портьеры зала на первом этаже и комментирует:
—  Здесь можно усадить за стол, избави Бог, восемьде­сят персон.

— Ты знал Соломона Гершфельда? Двадцать лет назад, когда он уезжал отсюда, у него были только одни штаны, да и те рваные. А нынче у него целый миллион!
—  Господи, что будет делать этот несчастный с милли­оном рваных штанов?

—  Купите эту лошадь! Она может пробежать без оста­новки десять миль.
—  Тогда она мне ни к чему. Я живу в семи милях от­сюда.

Сами, разбогатев, купил себе верховую лошадь и гордо гарцует на ней в парке. Вдруг лошадь встает на дыбы и сбрасывает всадника.
Ицик подходит к нему поближе:
—   Хочешь покрасоваться на лошади — и падаешь в грязь?
— Ну и осел же ты! Что же мне, по-твоему, — в воздухе повиснуть?

Мойше Померанц садится задом наперед на свою кля­чу. Его приятель кричит ему:
— Мойше, ты в своем уме? Ты же сидишь на лошади не в ту сторону!
—  Заткнись! Не всякому надо знать, в какую сторону я собираюсь ехать.

Шмуль хочет купить собаку и идет в зоомагазин. Он приглядывается к разным собакам и надолго застревает пе­ред огромным догом.
— Триста злотых, — говорит продавец.
Тогда Шмуль показывает на красавца добермана.
— Пятьсот злотых, — говорит продавец.
Шмуль замечает фокстерьера. Оказывается, он стоит тысячу злотых.
Шмуль завороженно смотрит на крошечного карлико­вого крысолова.
— Две тысячи злотых, — объявляет продавец.
— Скажите, — любопытствует Шмуль, — а сколько сто­ит у вас вообще без собаки?

Ицик покупает попугая и просит доставить его. В пол­день он приходит обедать и спрашивает:
— А где попугай?
— Что за попугай? — удивляется жена.
— Ну, та птица, которую я купил.
— Ту я отослала к шойхету (резнику).
— Боже праведный! Ведь эта птица умеет говорить!
— И почему же тогда он мне ничего не сказал?

Три парижских банкира-еврея.
Первый:
—  В субботу днем я закрою банк, включу радио — и две минуты спустя я уже слушаю концерт из Лондона.
Второй:
— Я тоже закрою банк, сяду в мой самолет — и через де­сять минут я уже на Лазурном берегу.
Третий:
— Я тоже закрою днем, пойду к своей любовнице, жене дипломата, — и через десять минут у него в Индокитае вы­растут рога.

Молодой еврейский папа держит на руках орущего младенца и приговаривает:
— Спокойно, Мориц! Спокойно, Мориц!
Прохожий наблюдает эту картину и говорит:
— Как только у вас хватает терпения слушать крик сво­его Морица! Вы просто молодчина.
—  Что значит «своего Морица»? Его зовут Эли. А Мо­риц — это я.

— Что ты подаришь на свадьбу Ривке Мандельцвейг?
— Кофейный сервиз на шесть персон. А ты?
— Я? Чайное ситечко на сорок восемь персон.

Эфраим Флашенцуг впервые приезжает в столицу и хочет вечером пойти в оперу.
— Двадцать марок, — говорит девица в кассе.
Флашенцуг отшатывается.
—  Ну да, — говорит девица, — если вы хотите попасть на Патти, то это стоит именно двадцать марок.
—   Не городите чепуху, — краснея, говорит Флашен­цуг, — я же хочу ее только послушать!

Уроки цвета.
Мориц гуляет с отцом по лесу. Он видит растение с ягодками и спрашивает:
— Папа, что это такое?
— Это черника.
— Но, папа, ягодки же совсем красные!
— Конечно, красные. Потому что еще зеленые.

Фрау Розенберг очень боязлива. Каждый вечер она несколько раз проверяет все оконные запоры и дверные замки, смотрит под всеми кроватями и шкафами, нет ли там взломщика. Однажды ночью она слышит какой-то шум и будит мужа, чтобы он выяснил, в чем дело. Розен­берг идет в соседнюю комнату — и видит мужчину, кото­рый с мешком столового серебра собирается выскочить в окно.
—   Стойте! — кричит Розенберг. — Не удирайте! Моя жена ждет вас уже пятнадцать лет!

Восточная Галиция. Перед деревенским трактиром ос­танавливается карета, из нее вываливаются несколько под­выпивших помещиков. Один из них кричит хозяину, ста­рому еврею:
—  Тащи сюда бутылку вина! Только старого и самого лучшего!
Еврей спускается в погреб и приносит бутылку, всю в грязи, пыли и паутине. Он осторожно вытаскивает проб­ку — и оттуда вылетает живая муха. Еврей жестом отгоня­ет ее и строго говорит:
— Пошла вон, старуха!

Нью-Йорк. Фирме «Кон и компания» требуется ма­шинистка, и хозяин дает объявление в газете. По объявле­нию являются три девицы, и Сэм Кон проверяет их одну за другой.
— Ну и как они? — спрашивает его партнер.
—  Все три великолепны, — отвечает Сэм. — Я спросил первую, сколько будет один плюс один. Она ответила: одиннадцать. Бойкая девица! С какой скоростью она сооб­ражает, в чем суть вопроса! Потом я спросил вторую, сколько будет один плюс один. Она ответила: «Дайте не­много подумать». Должен признать — обстоятельная личность. Она ничего не сделает наобум, такой можно дове­рять. Наконец я задал тот же вопрос третьей, и она в одно мгновенье ответила: два! В самую точку! Будет замечатель­но работать с такой сообразительной девушкой.
— Ну, и какую же ты решил взять?
— Тоже мне вопрос! Конечно, ту, у которой грудь больше!

Цирк в Израиле. Артист нагромождает один на другой столы и стулья, влезает на самый верх, становится на голо­ву и начинает играть на скрипке.
Борух тихонько говорит своей жене:
— Далеко не Хейфец!

Варьете в Вене. Знаменитый Растелли жонглирует пя­тью мячами, ногой крутит обруч и одновременно держит на кончике носа биллиардный кий с шариком на остром конце.
Генрихсон, восхищенно:
— Фантастика!
Кон, пренебрежительно:
— А, это он в книжках вычитал!

Этот анекдот возник во время преследований коммунистов в Америке.
Шмуль приходит в кафе с большой коробкой.
— Что это ты принес? — спрашивает его приятель.
—  Хочешь посмотреть? — вопросом на вопрос отвечает Шмуль и открывает коробку. В ней белые мыши, которые играют на разных музыкальных инструментах. Один из гостей смотрит на них завороженно и спрашивает:
— Можно купить?
— Да, за тысячу франков.
Господин тут же расплачивается и счастливый уходит с коробкой.
— Ну ты и шлемиль! — говорит приятель. — С таким ор­кестром я бы на твоем месте поехал в Америку и зарабаты­вал каждый вечер по тысяче франков!
— Легко сказать, — возражает Шмуль. — Понимаешь, две скрипачки — коммунистки, их в Америку не пустят!

— Из-за собаки у меня в лавке творится черт знает что! Сначала она покусала продавца по фамилии Кац (на иди­ше — «кошка»), и в конце концов пришлось Каца уволить. Нового продавца зовут Экштейн (на идише — «угол дома, забора») — так стало еще хуже!

Что такое перпетуум-мобиле?
Это еврей, который пытается догнать шотландца, задол­жавшего ему 10 центов.

—  Вы знаете Елинека?
— Нет.
— А Гроссмана знаете?
— Нет, тогда уж скорее Елинека!

— Господин коммерции советник, ваш сын учится в Ве­не. Кем он станет, когда окончит университет?
— Боюсь, старым евреем.

Купершмита вечер пятницы застал в Пшемысле у род­ственников, и его пригласили поужинать. На столе стоит блюдо с замечательным заливным карпом. Родственники спрашивают гостя:
— Что поделывает мама Зося?
—  Она умерла, — отвечает Купершмит и, пока женщи­ны рыдают, а мужчины грустно покачивают головами, бе­рет себе огромный кусок карпа с самой середины.
А на стол тем временем подают фаршированного гуся с клецками. Дамы уже немного успокоились и спраши­вают:
— А как дела у папы Носи?
—  Утонул, — сообщает Купершмит. Дамы опять начи­нают плакать, а гусь кусок за куском перемещается на та­релку Купершмита.
Вносят яблочный штрудель с хрустящей корочкой.
— Что поделывает Носина теща? — интересуются дамы.
—  Умерла от старческого слабоумия, — говорит Купер­шмит и принимается за штрудель.
На этот раз он наталкивается на возражение. Один из гостей вмешивается в разговор:
—  Вы ошибаетесь! Я только вчера видел эту даму на променаде в Карлсбаде здоровой и бодрой.
—  Может быть, — равнодушно отвечает Купершмит. — Когда я ем, все остальные для меня покойники.

—  Блау, давай я вылью на тебя кувшин воды, а ты не намокнешь.
— Глупости какие, так не бывает.
— Спорим на пять крон?
— Согласен!
Грюн берет кувшин воды и обливает Блау с головы до ног. Блау вопит:
—  Прекрати! Мы же поспорили, я должен остаться су­хим!
— Ну — так я проиграл спор.

Если у еврея есть собака, то либо еврей — не еврей, ли­бо собака — не собака.

—  Янкель, почему ты убегаешь от собаки? Ты же зна­ешь: собаки, которые лают, не кусаются!
Я-то знаю. Но я не знаю, знает ли об этом собака!

Один человек думает, что он мышка. После долгого пребывания в доме для умалишенных его сочли вылечив­шимся и выпустили. У дверей лечебницы он что-то медлит. Главный врач спрашивает у него:
— Почему вы не идете?
— Разве вы не видите: там меня подстерегает кошка!
— Дорогой мой, но вы же теперь знаете, что вы не мышка!
—  Конечно, доктор, вы это знаете, и я это знаю. Но зна­ет ли об этом кошка?

Почему собака виляет хвостом?
Потому что собака сильнее, чем ее хвост. Не то хвост вилял бы собакой.

—  Шлойме, отгадай, что это такое: висит на стене, зе­леного цвета и пищит.
— Ну, скажи уже!
— Селедка.
— Бред какой-то! Селедка не висит на стене.
— Можно повесить.
— И не зеленая она.
— Можно покрасить.
— Но она и не пищит!
— Что правда, то правда: не пищит.

Пловец-рекордсмен переплыл Ла-Манш. Когда он вы­ходит на сушу, его окружает толпа. Один любознательный еврей пробрался к пловцу поближе и спрашивает:
—  Вы что, не знали, что здесь ходит пароход туда и об­ратно?

В купе вагона старый еврей издал неприличный звук. Дама, сидевшая напротив, возмущена:
— Это неслыханно! Со мной еще никогда такого не слу­чалось!
— Вот оно что, так это с вами случилось? А я-то поду­мал, что со мной! Совсем уже ничего не соображаю.

Два еврея спорят на улице. Один кричит:
— Твоя сестра шлюха!
Второй молчит.
Случайный прохожий не выдерживает и вмешива­ется:
— Почему вы позволяете срамить вашу сестру?
— Да нет у меня никакой сестры!
Тогда прохожий поворачивается к первому:
— У него же нет сестры!
— Хорошо, — отвечает тот. — Я это знаю. И он это зна­ет. А теперь и вы это знаете. Но сколько же людей это слы­шали и не знают!

На идише «лошадь» такое же ругательное слово, как «осел».
Старый еврей приезжает в гости к сыну, уже давно жи­вущему в Вене. Старик никогда в жизни не видел трамвая. Он удивляется, как это вагон едет сам по себе, и спрашива­ет сына:
— Скажи мне, где же здесь лошади?
На это сын:
— Они сидят в вагоне.

— Придумайте предложение, в котором слово «трудно» встречается семь раз.
—  Мне трудно в понедельник, мне трудно во вторник и т.д.

Что главное в слове «зарница»?
Буква «р». Потому что если заменить ее на «д», сами знаете, что получится.

Что такое «бажу»?
Средняя часть слова «абажур».

Что такое «стел»?
Это опечатка. А должно быть «стол».

Какие птицы самые порядочные?
Гуси. Они спасли римлянам Капитолий и не потребова­ли никаких процентов!

Бедный родственник из провинции приглашен к столу. Внезапно он лезет пальцами в блюдо с гуляшом и мажет соусом свои пейсы.
Хозяйка дома, растерянно:
— Что это вы делаете?
Родственник, испуганно:
— Ой, простите, я думал, это шпинат!

Янкель сдает в окошко почты письмо с наклеенной маркой.
—   Эй, — кричит ему вдогонку служащий, — письмо слишком много весит. Нужно наклеить еще одну марку!
—  А вы и вправду думаете, что от этого письмо станет легче?

Телеграмма счастливого отца родителям жены: «Ривка благополучно родила сына».
При первой же возможности тесть отводит зятя в сто­ронку и упрекает его:
— Разве можно так легкомысленно выбрасывать деньги на ветер? Каждое слово в телеграмме стоит денег! Посмот­ри сам: ты пишешь «Ривка» — а кто же еще? Разве ты ста­нешь посылать нам телеграмму, если какая-то совершенно чужая женщина родит ребенка? И потом — «благополуч­но»: с каких это пор посылают телеграммы, если роды про­шли не совсем гладко? И уж совсем лишнее — «родила»! Ты что, думал, я поверю, будто ребенка принес аист? И на­конец — «сына». Когда родится дочка, радость не бывает такой большой, чтобы посылать телеграмму, так что мы и сами бы догадались!

— Я был в Испании и бесплатно посмотрел бой быков!
— Как же тебе удалось, Исидор?
— Там была дверь, где люди при входе говорили: пика­дор, матадор, тореадор… Ну, а я сказал «Исидор», и они ме­ня впустили.

Грюн и Блау эмигрировали в Испанию и не могут за­работать ни песо. Но однажды Блау пошел на бой быков и вышел оттуда с карманами, полными денег.
—  Я присматриваюсь, — рассказывает он, — где бы пройти внутрь бесплатно. Открываю какую-то дверь — и оказываюсь на арене! А испанцы, как увидели меня, бедно­го еврея, сразу выпустили быка. Я бежать — и тут поднял­ся страшный крик: оказывается, бык поскользнулся и сло­мал себе шею. Они поздравили меня с победой и вручили мне приз…
— Блау, да ты герой! Я бы наверно обо…!
— Ну, а на чем, ты думаешь, бык поскользнулся?

Султан решил проверить, какая религия придает больше мужества. Он приглашает верующих разных вероисповеда­ний на трапезу и велит неожиданно выстрелить из пушки.
Все разбегаются — только один как сидел, так и сидит: представитель иудеев.
— Аллах велик, — говорит султан. — А ведь именно ва­шим приписывают трусость. Сын мой, пожелай себе всего, что захочешь!
— Ах, господин султан, подари мне новые штаны!

Кон приходит в лавку, где дают напрокат маскарадные костюмы, и просит показать что-нибудь подешевле. Доми­но за десять крон ему слишком дорого, и накладная боро­да с очками за три кроны тоже. Хозяин лавки теряет тер­пение:
—  Знаете что, господин Кон, купите себе презерватив и идите на маскарад в костюме гоя! (Намек на обрезание)





Мы в Facebook. Жмите:

Как скачать?


Вам может быть так же интересно:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *