Талмудическая техника еврейского анекдота


Есть три причины, по которым анекдоты евреев — или, по крайней мере, лучшие из них — глубже, острее, одухотво­реннее и богаче, чем анекдоты других европейских и, как можно предположить, неевропейских народов. Две причи­ны мы уже знаем: во-первых, это внешний и внутренний, постоянно грозящий опасностями гнет, которому подверга­ются евреи в изгнании, и, во-вторых, природное остроумие переднеазиатской группы евреев, которые и создали еврей­ский народный анекдот как таковой. Испанские евреи ни­когда, даже в самой горькой нужде, не искали утешения в чем-то похожем на народный анекдот.

Но есть и третий, не менее важный элемент — это тал­мудическое образование, которое вплоть до ХХ века полу­чали в Восточной Европе мужчины-евреи. Религиозные дискуссии, изобилующие остроумными и хитроумными де­талями, развивают и оттачивают дух. К этому следует до­бавить особенности талмудической техники рассуждений: еврейский анекдот весьма выигрывает, используя эту тех­нику.

Мы уже говорили, что в арамейском тексте Талмуда нет ни гласных, ни знаков препинания, так что уже сам процесс чтения близок скорее к интерпретации. Поэтому Талмуд предпочтительно читать вслух, хотя и негромко, и нарас­пев, компенсируя мелодией речи отсутствующие знаки препинания.

Подобное мы находим иногда в еврейском анекдоте. Вот, например, шутливое определение:

Что такое последовательность?

Сегодня так, завтра так.

Что такое непоследовательность?

Сегодня так, завтра так.

Или другой пример, еще лучше, потому что с подтекстом:

Фельдфебель. Новобранец Кац, почему солдат должен с радостью умереть за своего кайзера?

Кац. Ой, как вы правы! Почему он должен?

Еще одна типичная черта талмудического диалога за­ключается в том, что он любит сравнения, однако, при всей глубине мысли, никогда не вылущивает мотив сравнения в чистом виде, а вовлекает в процесс мышления весь кон­текст, которому этот мотив обязан своим существованием. Эта кажущаяся нелогичность в древности имела свой ре­зон: ведь изначально Талмуд передавался из поколения в поколение только устно. Поэтому в контексте со сравнени­ем читатель охотно пользуется случаем повторить те или иные места Талмуда. При этом может обнаружиться, что читатель (слушатель) уже совсем забыл, в каком контексте прозвучало сравнение.

В форме анекдота это выглядит так:

—  Если вы сейчас сядете на этого великолепного ко­ня и поскачете, то в четыре утра уже будете в Пресбурге.

— И что я буду делать в Пресбурге в четыре утра?

Отличительным признаком талмудических дискуссий является также проясняющий вопрос. Он пре­красно годится для того, чтобы выделить суть проблемы, и точно соответствует тому, что современная философия подразумевает под «феноменологической редукцией». Ко­нечно, анекдот тоже освоил этот технический прием («Рабби, а может, все наоборот»?).

Характерно для Талмуда и то, что к правовым вопросам он подходит казуистически. Это ведь вовсе не свод законов в строгом смысле слова: Талмуд большей частью состоит из противоречащих друг другу мнений сотен ученых. А обы­чай и договоренность придали затем тому или иному мне­нию статус закона.

В анекдоте это выглядит так:

Только что овдовевший муж перед портретом своей жены:

— Ах, Тойба! Никогда больше мы не увидим друг дру­га — разве что на том свете! (С внезапной тревогой.) А есть он вообще, тот свет? (Успокаиваясь.) Свояк Бельшовский сказал: нет.

И наконец, отточенная талмудическая мысль с ее нео­бычайно сложными, далекими от действительности выво­дами работает уже на саму себя, веселя саму себя, равно­душная к тому, не уничтожают ли ее логические ошибки, не ведет ли чрезмерная заостренность к ложным результа­там. Раздел «Талмуд и Библия» содержит много примеров такого рода. При этом читатель не всегда уверен, смеяться ему или плакать. Например, когда обычный кучер, кото­рый, однако, вечером, закончив работу, не прочь пойти в бейс-мидраш и немного поизучать Талмуд, пытается с по­мощью заключений по аналогии и логических выводов «тем более» доказать своим пассажирам, что в экипаже, у которого сломались по очереди все четыре колеса, все же можно ехать дальше. Это смешно, но в то же время это ошарашивает. Потому что показывает, с какой энергией и с какой страстью даже скромные отцы семейства в Восточ­ной Европе углублялись в схоластические, малопонятные дискуссии на темы Талмуда. Целый народ ученых богосло­вов — едва ли в мире можно найти такой же!

Точно так же комичны и в то же время печально прав­дивы анекдоты, в которых меламед, учитель в начальной школе, хедере, путается в лабиринте комментариев к Биб­лии и Талмуду. Однако сам факт, что он вообще этим за­нимается, уже достоен восхищения!

Для людей со стороны, которые никогда не знакоми­лись с оригинальным текстом Талмуда, такие анекдоты ед­ва ли полностью доступны. И все же некоторые из них включены в эту книгу. Потому что есть опасения, что те прекрасные сборники на идише, откуда и взяты эти приме­ры, никогда уже не будут переизданы.



Как скачать?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *