На сейдер, пасхальную трапезу, согласно древнему обычаю на стол ставят блюда, символизирующие память о египет­ском пленении.
В сейдер семья сидит за праздничным столом. Малень­кий сын рассматривает блюдо с мелко нарезанными серо-желтыми фруктами, напоминающими глину для кирпичей, символ тяжкого труда, который был уделом евреев во вре­мя плена египетского. Рядом лежат горькие травы, символ перенесенных там горьких страданий… Мальчик спрашива­ет задумчиво:
— Папа, в Писании ведь сказано, что евреи унесли с со­бой из Египта огромные сокровища. Почему же на столе только память о плохом, о горьком, и нет ничего, что напо­минало бы о богатстве? (далее…)

Основательно знали иврит лишь мужчины. Женщины чита­ли Библию обычно в переводе на идиш.
У женщины по имени Гитл была старая, засаленная Библия. В ней склеились две страницы. Гитл, не замечая этого, читает историю Адама и Евы — и сразу перескакива­ет к Ною: «Адам познал Еву, жену свою… и осмолил смо­лою внутри и снаружи».

В другой раз Гитл читает, как Иосиф был брошен бра­тьями своими в ров, и горько плачет:
—  Бедный мудрец, бедный сиротка! Ой, до чего ужасен этот мир!
Спустя год она натыкается на то же место в Библии, чи­тает его снова — и восклицает сердито: (далее…)

Основательно знали иврит лишь мужчины. Женщины чита­ли Библию обычно в переводе на идиш.
У женщины по имени Гитл была старая, засаленная Библия. В ней склеились две страницы. Гитл, не замечая этого, читает историю Адама и Евы — и сразу перескакива­ет к Ною: «Адам познал Еву, жену свою… и осмолил смо­лою внутри и снаружи».

В другой раз Гитл читает, как Иосиф был брошен бра­тьями своими в ров, и горько плачет:
—  Бедный мудрец, бедный сиротка! Ой, до чего ужасен этот мир!
Спустя год она натыкается на то же место в Библии, чи­тает его снова — и восклицает сердито: (далее…)

Там, где евреи ревностно берегут традиции, молодые люди женятся и выходят замуж очень рано. Старых дев и холо­стяков среди них почти не встретишь. А к тем, кто все-та­ки остался не замужем или не женатым, принято отно­ситься как к людям не вполне нормальным.
Меламед, закоренелый холостяк, читает с учеником Библию.
—  Векавартани — и ты похоронишь меня… Ну-ка, по­втори!
— Векавартани, – нараспев повторяет ученик, – и я по­хороню вас.
—  Что ты мелешь? — сердито поправляет его мела­мед. — Не я — вас, а ты — меня!
— Векавартани, — повторяет мальчик, — и я похороню вас.
— Осел! — кричит меламед вне себя от гнева. (далее…)

Меламед изучает с учеником главу о Ное. Они добра­лись до фразы «Цэй мин хатейва» — «выйди из корабля (ковчега)».
Учитель, пытаясь помочь ученику запомнить значение слов, монотонно повторяет: «Цэй — выйди, мин — из, ха­тейва – из ко…? Ну? Из чего? Из ко…?
— Из корчмы, ребе?
— Не говори глупостей! Хатейва — ко…?
— Котелок?
Учитель, вне себя: (далее…)

В Мишне (это самая древняя часть Талмуда, которая регламентирует религиозную жизнь евреев), в разделе, где говорится о празднике Пейсах, даются наставления, что надо ставить на стол в сейдер. Среди прочего там сказано, как готовить «ба-хазейрес у-ва-тамха» (зелень с морковью или хреном).
— Ребе, — спрашивает мальчик у меламеда, — что такое «тамха»?
—  Потерпи! — отвечает меламед. — Вот дойдем до Раши, тогда все узнаешь. (Раши — самый известный коммен­татор Библии и Талмуда.)
Они вместе изучают комментарии Раши к Талмуду. У Раши написано: «Комментарий находится в Гемаре».
— Ребе, — спрашивает мальчик, — а что говорится в Ге­маре о значении слова «тамха»?
— Куда ты так торопишься? — укоряет его меламед. — Пожар, что ли? Вот доберемся до Гемары, тогда все узна­ешь…
Наконец они доходят до нужного места в Гемаре и чи­тают: (далее…)

Деревенский еврей нанял для своего сынишки меламеда. И в первый же день с ужасом обнаружил, что учитель заставляет мальчика учить кадиш, заупокойную молитву.
— Что это вам взбрело в голову?! — восклицает он. — Я ведь еще жив, я молод и здоров!
— Да не волнуйтесь, — успокоил его меламед, — пока ваш сын выучит молитву, вам, может, уже сто лет стукнет.

Почему меламеда нанимают всегда только на полгода?
Ответ очень прост. Если учитель относится к делу серь­езно, то за полгода занятий с детьми он станет психопатом, его придется уволить и искать ему замену. (далее…)

На празднике Бар-мицва, совершеннолетия мальчика (не­что вроде конфирмации у христиан), принято, чтобы маль­чик продемонстрировал свои познания в трех вопросах: пас- сук (библейский текст), каше (постановка проблемы), теруц (решение проблемы, ответ).
Меламед готовит к Бар-мицве тупого ученика и пыта­ется вбить ему в голову хотя бы самые простые вещи:
—   Первое. Вокруг темно и скользко, и малах (ангел; здесь: ангел мести) вышел на охоту. Итак, каше: почему он не падает? Теруц: он же малах! Второе. Когда Иосиф и его братья встретились в Египте, они его не узнали. Где здесь каше? Вот где: почему они его не узнали? Теруц: прежде он не носил бороды, а тут они увидели его с бородой. Третье. У Ноя было три сына. Каше: как звали их тате (отца)? Теруц: его звали Ной…
Наступил знаменательный день. (далее…)

Меламед читает с учеником Тору (Пятикнижие Мо­исеево). Там сказано, что манна была вкусная, как «цапихис бедваш». Дваш означает «мед», стало быть «медом»; значение слова цапихис не вполне понятно. Бедный ме- ламед, однако, не знает, что непонятно оно не только ему, но и самым большим ученым.
Ученик:
— Ребе, что такое цапихис?
Меламед:
— Понимаешь, когда евреи шли через пустыню, они не имели что кушать. И Господь дал им манну, и она была вкусная, как цапихис бедваш.
Ученик:
— Понимаю. А что такое цапихис?
Меламед: (далее…)

— Ребе, почему Библия запрещает брать на военную службу мужчину, который недавно женился?
— Потому что бедняга уже навоевался дома.

В чем разница между евреями в Вавилоне и винотор­говцем?
Евреи в Вавилоне сидели у воды и пили вино. Винотор­говцы сидят рядом с вином и пьют воду.

Бог, царю Ахаву: (далее…)